Смерть в райском уголке - Салливан Эмили

Annotation

Овдовевшая Минни Харпер живет с двумя детьми на греческом острове Корфу, стараясь сохранить дом и привычный уклад. Но хрупкое равновесие нарушает появление нового соседа — Стивена Дориана, знаменитого автора детективов, человека с тяжелым характером и сомнительной репутацией. В поисках заработка Минни соглашается стать его машинисткой — и вскоре оказывается втянута в расследование убийства молодой служанки. Так перед ней открывается другой Корфу — райский уголок, за фасадом которого скрываются ложь, старые обиды и смертельные секреты, а единственным союзником становится человек, которому она совсем не доверяет.

Эмили Салливан

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Благодарности

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Эмили Салливан

Смерть в райском уголке

Посвящается Терезе и Марии, для которых нет ничего лучше хорошего детектива

Глава 1

Меня часто спрашивают о том, как же я впервые встретила великого Стивена Дориана — автора всеми любимых детективных историй об инспекторе Дюмоне. И хотя многие знают, что я подрабатывала у него машинисткой во время его пребывания на Корфу весной 1898 года, где я в то время жила со своими детьми после смерти моего мужа, наша совместная история на самом деле началась с тритона.

Если говорить конкретнее, то с того самого тритона, которого я обнаружила у себя на подушке.

В то время мой сын Томми — ему как раз исполнилось восемь — был одержим фауной острова. Я, как и любая хорошая мать, поощряла его интерес к природе, но у терпения каждой женщины есть предел. Тем утром я, как обычно, проснулась из-за воплей миссис Курис, нашей экономки. Она кричала на местных котов, которые любили собираться у дверей на кухню и громко мяукать в надежде полакомиться какими-нибудь объедками. Я много раз объясняла этой женщине, что коты перестанут приходить, если она прекратит их подкармливать, но та снова и снова пожимала плечами и что-то бурчала себе под нос. Учитывая, что так миссис Курис реагировала на большую часть моих замечаний, я решила, что в глубине души она питала слабость к бездомным зверям, несмотря на громкие протесты.

Пока я собиралась с силами, чтобы начать новый день, мой взгляд наткнулся на довольно большую трещину в потолке над кроватью. Прежде я ее не замечала, но теперь не могла думать ни о чем другом.

Трещина в потолке, к сожалению, не была чем-то из ряда вон выходящим. Хитрый специалист по недвижимости едва ли не молился на эту маленькую виллу у берега моря, и мы с моим почившим мужем Оливером купили ее, ни разу не посетив это место, чтобы посмотреть на дом своими глазами. Подписывая купчую, мы понимали, что придется поработать, чтобы облагородить наше новое жилище. Вот только истинный объем предстоящей работы мы осознали, стоя посреди фойе в окружении кучи сундуков, в которые уместились все наши пожитки. Моя дочь Клео — ей тогда было шесть — крепко сжимала мою ладонь, пока малыш Томми сладко дремал на плече у Оливера.

Если верить слухам, эта вилла изначально служила любовным гнездышком для британского офицера и его любовницы, но уже долгие годы в ней никто не жил. И это было заметно. Помню, какой ужас меня охватил, когда я впервые смогла оценить состояние дома: стены, открытые ветрам, потрескались, пол покрывал толстый слой пыли и грязи, а кухня была оснащена настолько примитивно, что мне потребовался почти час, чтобы просто заварить чай. Но я до сих пор помню, как губы Оливера расплылись в улыбке, когда он повернулся ко мне и объявил, что вилла «идеальна». Посвятив более десяти лет жизни работе в Дипломатической службе Ее Величества, мой муж решил раньше положенного срока выйти на пенсию и покинул свой пост в британском посольстве в Афинах. Но вместо того чтобы вернуться в Англию, он перевез нашу маленькую семью на Корфу. Благодаря неимоверной стойкости и помощи местных жителей мы сумели привести виллу в приличное состояние до смерти Оливера. Но со дня его кончины прошло уже четыре года, и в последнее время мне казалось, что каждую неделю на поверхность вылезает новая проблема. Пускай муж оставил нам приличное состояние, с каждым годом сумма на счету стабильно уменьшалась. Я при любой возможности брала подработки, но гонораров никогда не хватало, чтобы покрыть расходы.

Я перевернулась на бок, пытаясь вспомнить, когда наш плотник Нико собирался навестить свою родню на континенте. На этой неделе или все-таки на следующей? Но не успела я как следует сосредоточиться на этой мысли, как у меня перед носом возник маленький коричневый тритон. Пускай я не впервые видела тритона и прекрасно знала, что это совершенно безобидное создание, едва ли я ожидала обнаружить его в кровати. Тритон моргнул, не сводя с меня своих черных водянистых глазок, и с моих губ сорвался громкий высокий визг, разбудивший всех остальных обитателей дома, а может, и всех соседей в округе.

Томми ворвался в мою спальню как раз в тот момент, когда испуганный тритон попытался сползти с кровати. Следом за братом появилась и Клео. Она шла неспешной походкой человека, которому причинили невероятные страдания. Ей было четырнадцать — ужасный возраст как для нее, так и для меня.

— Томми, дорогой, — выдохнула я, хоть отчасти восстановив самообладание, — от тебя, случайно, не сбегал тритон?

Его карие глаза вспыхнули восторгом.

— Ты нашла его! Я назвал его Тритоном в честь бога моря!

Я ткнула пальцем в угол комнаты, где в данный момент Тритон полз вверх по стене.

— Тритон по имени Тритон, — усмехнулась Клео. — Как оригинально.

— Да, я тоже так подумал, — ответил Томми.

Он совершенно не уловил сарказма в голосе сестры, полностью сосредоточившись на том, чтобы поймать хитрое создание.

— Очень находчиво, дорогой, — согласилась я, набросив на плечи халат. — Но, боюсь, Тритон должен жить снаружи.

— Я принес его только на одну ночь, — робко признался Томми, осторожно поглаживая Тритона, отчего создание, казалось, успокоилось. — Ты не должна была узнать.

Не сумев сдержать улыбку, я поддела пальцем его подбородок:

— И все же иногда даже хорошо продуманные планы идут наперекосяк. Но если я обнаружу еще одну твою зверушку в своей постели, мои нервы могут не выдержать.

Учитывая тот факт, что в последнее время у Томми особенно возрос интерес к змеям, ящерицам, а порой и большим страшным паукам, мне повезло, что тем утром я обнаружила у себя на подушке всего лишь тритона.

— Могу я его навещать?

— Столько, сколько захочешь, — пообещала я. — Позволь мне одеться, и мы вместе отправимся в сад, чтобы найти для него подходящее местечко.

Мое предложение заметно приободрило Томми, и он бросился к сестре:

— Хочешь с нами? Я даже дам тебе его подержать.

Клео это предложение ужаснуло.

— Исключено. Я возвращаюсь в постель, — фыркнула она.

— Не залеживайся, дорогая, — крикнула я ей вслед. — Утром мы идем на рынок.

Клео буркнула что-то в ответ, напоследок хлопнув дверью своей спальни так сильно, что я невольно настороженно покосилась на потолок, молясь, чтобы дом пережил переходный возраст моей дочери.

Я наскоро умылась и накинула на плечи одну из помятых хлопковых накидок, в которых обычно ходила по дому, а затем следом за Томми вышла во двор, сжимая в руках крохотную чашечку крепкого греческого кофе, приготовленного миссис Курис. Пока Томми ползал по саду в поисках идеального места обитания для Тритона, я бродила следом, изредка делясь своими советами, которые он вежливо игнорировал. Утренний воздух еще не успел как следует прогреться, а дымка над Ионическим морем только начала рассеиваться. Пускай дом потихоньку распадался на части, крохотный сад оставался столь же ярким и полным сочной зелени, как и в день нашего прибытия. Изящные кипарисы плотным коконом окружали участок, а над террасой, где мы чаще всего обедали, ползли виноградные лозы, даря столь необходимую тень и прохладу. Бугенвиллея, бархатцы, розы — и море других диких цветов, в названиях которых я была не уверена, — усеивали каждый свободный пятачок земли, наполняя воздух головокружительным ароматом, тогда как гранатовые, фиговые и, конечно же, лимонные деревья постоянно находились на разных этапах цветения.