Рассвет русского царства. Книга 4 - Тимофей Грехов Страница 4

В какой-то момент князь Андрей Фёдорович поднялся со своего места. Шум в зале стих. Князь был уже весел, хмель ударил ему в голову, но держался он крепко.

— Дорогие гости! — его голос раскатился по сводам гридницы. — Я собрал вас сегодня не просто хлеб преломить! Радость в моём доме великая!

Он сделал паузу, обводя всех торжествующим взглядом, и положил тяжёлую руку мне на плечо.

— Дочь моя, княжна Алёна, сговорена! И муж ей будет Дмитрий Григорьевич Строганов, дворянин московский, воин славный и друг нашего дома верный!

По залу пронёсся гул. Кто-то крикнул «Слава!», купцы захлопали, но со стороны боярских столов повеяло холодом.

Князь поднял кубок.

— За молодых!

И тут, словно гром среди ясного неба, раздался пьяный, скрипучий голос.

— Позор!

Все замерли, оглядываясь по сторонам.

Из-за дальнего стола, шатаясь, поднялся грузный боярин.

— Позор! — повторил он, тыча в меня пальцем. — До чего дожили! Рюриковичи… с безродными псами кровь мешают!

Алёна побелела. Я же начал подниматься, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а рука сама тянется к поясу, где, увы, не было сабли.

— Ты кого псом назвал, смерд? — процедил я, готовый перешагнуть через стол.

Но князь Андрей оказался быстрее. Он не стал кричать. Не стал звать стражу. Он просто шагнул вперёд, с удивительной для его комплекции скоростью преодолел расстояние до стола боярина, фамилия которого, как я позже узнал, была Лыков. Тот самый боярин, который слал мне письмо и угрожал войной, если я не верну крестьян.

Боярин открыл рот, чтобы произнести очередную гадость, но не успел.

Андрей Фёдорович размахнулся и с коротким, смачным звуком «хрясь!» впечатал кулак прямо в бородатую физиономию наглеца.

Удар был такой силы, что Лыков, не пикнув, опрокинулся навзничь вместе с лавкой, задрав ноги в дорогих сапогах кверху.

Князь Бледный стоял над ним, потирая сбитые костяшки.

— Ещё кто-то имеет что сказать против моего выбора? — спросил он, и этот вопрос был слышен в каждом углу. — Или против моего зятя?

Гости промолчали.

— Убрать это, — брезгливо бросил князь подоспевшей страже, кивнув на бессознательное тело. — И вышвырнуть за ворота. Чтобы духу его здесь не было.

Стражники подхватили обмякшего Лыкова и поволокли к выходу.

Андрей Фёдорович вернулся на своё место, взял кубок и гуляние продолжилось, как ни в чём не бывало.

Глава 2

Пребывание в Нижнем Новгороде растянулось не на несколько дней, как я планировал, а на полторы недели. Сначала продажа драгоценностей, потом эта внезапная помолвка, перевернувшая все мои планы с ног на голову… Потом пир, где нужно было показать себя, запомнить нужные лица и не ударить в грязь лицом перед будущей родней. В общем, я просто не мог уехать из Нижнего раньше. Меня бы просто не поняли. А оскорблять будущую родню — чревато.

Но наконец-то я возвращался домой.

Обоз у нас был небольшой, но тяжелый. Телега, груженная закупленным добром, скрипела на ухабах, а в седельных сумках покоилось то, ради чего всё и затевалось — серебро.

Настроение было превосходным! Мысленно я был далеко от этого места: мечтал о том, как налажу производство железа, потом пушек, как увеличу свою дружину, как… в общем, было очень много «как…»

День стоял солнечный. Дорога вилась среди густого смешанного леса, где березы перемежались с вековыми елями. Птицы щебетали, кузнечики стрекотали… идиллия, да и только.

Рядом со мной ехал Семён. Он выглядел расслабленным, поводья держал одной рукой, а другой поправлял шапку, сдвинутую на затылок. Он смотрел по сторонам с ленивым интересом и что-то тихо насвистывал себе под нос. Мелодия была незнакомая, но простая и прилипчивая.

Казалось, что моё настроение передалось всем, но вскоре понял, что ошибался.

— Что такое? — спросил я у него, заметив, как он вдруг прервал свист и чуть нахмурился, глядя в чащу.

— Не знаю… — ответил он, не поворачивая ко мне головы. Его взгляд шарил по верхушкам деревьев. — Тихо как-то стало. Вроде бы…

Договорить он не успел.

Метрах в ста от нас, с шумом ломая сухие ветки, тяжело захлопал крыльями и поднялся в небо глухарь. Огромная птица рванула вверх так резко, словно её ошпарили.

И в ту же секунду я почувствовал, как Семён железной хваткой вцепился мне в плечо.

— Вниз! — рявкнул он.

Рука десятника с силой дернула меня на себя, буквально выкидывая из седла. Я не успел ни сгруппироваться, ни понять, что происходит. Земля ударила в бок жестко, выбивая воздух из легких. Я покатился по траве, глотая пыль, и только собирался разразиться отборной нецензурной бранью на своего ретивого подчиненного, как услышал влажный, тошнотворный хлюп.

Я поднял голову.

Молодой дружинник, ехавший чуть позади меня — кажется, его звали Федька, — вдруг странно дернулся. Его глаза расширились от удивления, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо звука изо рта хлынула кровь. Он медленно, как мешок с зерном, осел на шею лошади. Из его груди, ровно напротив сердца, торчало оперение стрелы.

— НАПАДЕНИЕ! — заорал Семён так, что у меня заложило уши.

Он даже не пытался встать в полный рост. Резко наклонившись вбок, почти касаясь земли, он пропустил мимо своего лица еще одну стрелу.

В следующее мгновение Семён уже стоял на одном колене. В его руках, словно по волшебству, оказался лук. Мне показалось, что он даже не целился и в следующую секунду его тетива сухо хлопнула.

— А-а-а! — раздался вопль откуда-то сверху, из густой листвы старого дуба.

С ветки, ломая сучья, мешком свалился человек. Он рухнул в траву и затих, а из его горла торчала стрела моего десятника.

— Спешиться! — закричал я, с трудом поднимаясь на ноги. Адреналин ударил в голову, смывая боль от падения. — Отходим под прикрытием лошадей в лес! Живее!

Но стоило мне это прокричать, как лес ожил.

Из того самого подлеска, куда я хотел увести людей, на нас с воем выбежали вооруженные люди. Их было много — десятка два, не меньше. Одеты кто во что горазд: рваные кольчуги, стеганки, простые рубахи. Разбойники. Или наемники, косящие под разбойников.

— «Видимо, кто-то польстился на деньги, которые я везу в Курмыш», — пронеслись мысли у меня в голове. Слухи о разбогатевшем дворянине разлетелись быстро, и видимо всё-таки тот взгляд слуги на пиру… не показалось.

Размышлять было некогда.

Я рванул с седла свой щит, висевший на луке, и вытащил из ножен саблю. Клинок хищно звякнул, покидая металл.

— К бою! — скомандовал я и бросился навстречу врагам, закрывая собой телегу.

Первый противник,