Рассвет русского царства. Книга 4 - Тимофей Грехов Страница 5

Я принял удар на щит. Дерево затрещало, рука отозвалась гулом, но я устоял. Не давая ему опомниться, я крутанулся на пятке, уходя с линии атаки, и с разворота ударил.

Моя сабля вошла в его незащищенный бок, как в масло.

— Хэк! — выдохнул он, и топор выпал из его рук.

Я пнул его в колено, отбрасывая прочь, и тут же присел.

— Вжих! Вжих! — две стрелы пролетели рядом со мной, одна чиркнула по шлему, высекая искру.

Я огляделся. Мои парни дрались, прикрываясь от стрел крупами лошадей и телегой, но нас теснили. Слишком много их высыпало из леса.

— Семён! — заорал я, перекрывая лязг железа и крики раненых. — Избавься от лучников! Они нас так всех перещелкают!

— ДА! — крикнул он в ответ.

Я мельком глянул на него и невольно скривился. Семён стоял, прислонившись спиной к колесу телеги, и методично, с пугающей скоростью посылал стрелу за стрелой в сторону деревьев. Но его левая нога была неестественно вывернута, а из бедра, выше колена, торчала стрела с черным оперением. Кровь темным пятном расползалась по штанине.

Из-за разгорающегося сражения и суматохи я даже не видел, когда его ранили. Но он продолжал стрелять.

В этот момент я услышал голос, от которого по спине пробежал холодок узнавания.

— Ну что, щенок!

Я резко обернулся, едва успев принять на сколотый край щита шальной удар какого-то оборванца в стеганке. Взмах сабли, и он упал.

И вскоре я увидел его.

Василий Жуглин. Тот самый боярский сын, что весной пришел в Курмыш с Богданом и другими воинами, ищущими лучшей доли. Ему не понравились мои слова о том, что придётся подчиняться тем, кого он выше по рождению. В итоге он ушел, даже не успев толком въехать в крепость.

Теперь же он стоял передо мной в добротной кольчуге, явно не с чужого плеча, с кривой саблей в руке. Лицо его было перекошено от злобы, а глаза горели безумным азартом.

— Сейчас я тебе покажу твое место! — воскликнул он, шагнув ко мне через труп одного из моих парней. — Кишки свои жрать будешь!

И он попер на меня, как бык.

Первый удар был размашистым, казалось, что Жуглин вложил в него всю свою ненависть. Я принял его на плоскость клинка, уводя в сторону, и тут же попытался контратаковать, целясь в открытое бедро. Но Василий был не так прост. Он успел отскочить, тут же возвращаясь с серией быстрых, рубящих ударов.

— Дзинг! Дзинг! — прозвенели наши сабли, а последний удар я принял на щит. — Хрясь!

Он старался давить массой, но в его движениях не было той холодной расчетливости, которой я учился у Степана в Нижнем. Жуглин дрался грязно, эмоционально, и это было его слабостью.

Я не собирался играть с ним в благородство. Времени не было, вокруг гибли мои люди. Мне нужно было кончать с ним, и как можно скорее.

Тогда я усилил натиск. Вместо того, чтобы пятиться, я шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию до минимума. Ударил щитом в щит, сбивая ему дыхание, и тут же провел финт — показал удар в голову, а сам резко опустил клинок.

Жуглин купился — дернулся закрыться сверху, открывая корпус. Он подставился слишком явно, потеряв равновесие на неровной земле. Я воспользовался этим мгновенно. Резким, коротким движением кисти я ударил по его клинку у самой гарды.

Сабля вылетела из его рук и приземлилась в нескольких метрах от него.

Василий отшатнулся, в глазах мелькнул страх. Я замахнулся для решающего удара, готовый снести ему голову…

И тут моя интуиция взвыла сиреной. Боковым зрением, на самом краю восприятия, я уловил движение в кустах слева. Блик солнца на металле, характерный щелчок спускового механизма.

У меня была доля секунды. Я даже не успел подумать, тело сработало на рефлексах. Я дернул левой рукой, вскидывая щит не для защиты от Жуглина, а перекрывая сектор слева.

— Т-ТУК! — удар был сильным, но свою задачу щит выполнил полностью. Ведь я остался жив! Но сам щит треснул, и из него торчал толстый арбалетный болт. Но к счастью, он не достал до моей руки, и наконечник торчал с внутренней стороны, в сантиметре от локтя.

Честно, мне повезло. Чертовски повезло заметить стрелка в последний момент и понять по траектории направления оружия, что целится он именно в меня. Еще мгновение промедления и этот болт торчал бы у меня в виске или шее.

— Что, щенок⁈ — голос Жуглина вывел меня из ступора. Я оглянулся. Василий уже успел подхватить свою саблю с земли. Страх в его глазах сменился торжеством. — Ты сделал арбалеты, на них нажился, и от них же и подохнешь!

И он снова кинулся в атаку, занося клинок для удара. Он был уверен, что теперь-то я, ошеломленный и с болтом в щите, стану легкой добычей.

Но… он не добежал до меня двух метров. Вдруг его голова дернулась назад, словно кто-то невидимый дернул его за волосы. Бег прервался. Он сделал еще один шаг по инерции, запнулся и рухнул на колени. А из его левого глаза торчала стрела.

Я быстро глянул в сторону телеги. Там стоял Семён.

— Много болтал! — произнёс он, и следом достал из поясного колчана новую стрелу.

— Вжик! — тетива снова хлопнула.

Из кустов донесся сдавленный вскрик, и вскоре, со стрелой в груди, оттуда вышел человек. Он прошёл пару шагов, после чего упал на землю.

Честно, если бы сейчас меня спросили, кто круче — мечник или лучник, я бы однозначно занял сторону Семёна. Даже раненый, он был опаснее десятка здоровых рубак.

Тем временем бой продолжался. Смерть главаря, которым я считал Жуглина, не остановила нападавших. Враг дрался не за идею, а за деньги, которые, как они знали, лежали в моих седельных сумках.

Бросив быстрый взгляд по сторонам, я понял — наши дела плохи.

Я видел, что несколько человек из моей дружины уже лежали на траве, не двигаясь или корчась в предсмертных судорогах…

Но и силы врага иссякали на глазах. Меткая стрельба Семёна и наша яростная защита сделали свое дело. Их осталось не так много, но они были злы и отчаянны.

— Бей их! — заорал кто-то из разбойников.

На меня бросились сразу двое. Крепкие мужики в кольчугах, явно опытные воины, а не крестьяне с вилами. Один с топором, другой с саблей. Они решили задавить меня числом, пока я остался без прикрытия.

Я