Якорь души - Евгений Аверьянов

Якорь души. Мёртвые души книга 6.

Глава 1. Возвращение.

Я стоял на пороге собственной квартиры.

Дверь распахнута, как рана. Пыль в воздухе, лёгкий сквозняк, дрожащая занавеска. И запах — затхлый, застоявшийся. Всё на месте. И всё не так. Я же запирал. Тогда, когда уходил в тот мир. Навсегда… как мне тогда казалось.

Сколько прошло? Год? Два? Я сбился со счёта.

И вдруг — шорох. В глубине квартиры.

Я шагнул внутрь.

Тишина. Густая, затаившаяся.

Потом — приглушённый голос.

— Смотри, — шепнул кто-то за стенкой. — Чемодан и пальто… может, тут что-то ценное?

Следом — щёлк. Входная дверь сама закрылась. Без сквозняка. Просто тихо — и очень не по себе.

Я двинулся вперёд.

И в следующий миг из спальни выскочили двое — перепуганные до белизны в лицах, с дёргающимися фонариками и пустыми взглядами.

— Чёрт! — выдохнул один. — Кто ты?!

— Я живу здесь, — ответил я спокойно. — Или, точнее, жил.

— Мы… думали, тут никого, — заикался второй. — Заброшено же! Мы просто… просто…

— Хватит, — я поднял руку, и они замолкли. — Я не стану вас убивать. Это не тот мир. Пока что. Но есть условия.

Они переглянулись.

— Вы отвечаете на мои вопросы — и уходите. Без вреда. Договорились?

Медленные кивки.

— Хорошо. Первый вопрос. — Я сделал шаг ближе. — Как давно район заброшен и почему?

— Год… может, больше, — сказал тот, что постарше, кажется, Саша. — Как система пришла, начался передел. Пустоши сдвинули границы, и районы вроде этого остались за пределами защиты. Родовые силы сюда не заходят. Считается нецелесообразным — слишком далеко, слишком опасно.

— На эти территории не распространяется защита двенадцати родов? — уточнил я.

— Не распространяется, — подтвердил он. — Здесь — ничейная зона. Остались только мародёры, одиночки и призраки старой жизни.

— Второй вопрос. Почему вы сюда полезли? — мой голос оставался ровным. — Вас же могли убить.

— Потому что выбора нет, — вмешался второй. — Работы нет. В новые города без приглашения не попадёшь. А если и попадёшь — максимум возьмут в первую линию защиты от монстров. Срок жизни — неделя. А так… хоть что-то вытащить и продать. Жрать ведь хочется.

— Значит, вы из трущоб?

— Да, — неохотно. — Южный сектор. Там всё… плохо.

— Третий вопрос, — я прищурился. — Что вообще произошло за это время? С момента, как появилась система?

Саша заговорил, будто выученное повторял:

— Сначала начали образовываться пустоши. Прямо среди городов. Районы исчезали, целые кварталы — в никуда. Остальное начали отгораживать. Потом появились первые пробуждённые. Таких сразу забирали роды. Создали Совет Двенадцати. Потом — армию. Вели зачистку.

— Недавно выбрали царя, — добавил Илья. — Павел Романовский. Его род с самой большой силой.

— Пустоши отступили. Но не исчезли. Остались десятки порталов в другие миры, — продолжил Саша. — Теперь элита через них торгует. Ресурсы, знания, техника. Кто контролирует порталы — тот и вершит правила.

— Конфликтов нет?

— Вроде бы. Или нам никто не докладывает. Народ говорит, что всё стабильно. Только прав у простых — нет. Снова феодализм, только с магией и монстрами.

— Простые ничего не стоят?

— Только если ты не талант, — горько усмехнулся Илья. — А где нам, из трущоб, таланты искать? Нас даже проверять никто не будет. Так и живём: мусор, подработки, грабежи.

Я молча кивнул. Всё шло именно туда, куда я и боялся.

— Ладно. А скажите мне ещё одно. Ядра монстров. Много ли они стоят на Земле?

Они оживились.

— Ещё бы! — сказал Саша. — Даже ядро первого уровня — на вес золота. Их ведь почти не достать. В жилых зонах — редко бывают прорывы. А если случаются — родовые войска купируют быстро. Чтобы народ не пострадал и ресурсы не утекли.

— Простой человек — не успеет даже подойти, — добавил Илья. — Всё схвачено. Мы вот мечтали хотя бы кусочек вытащить, сдать скупщикам… но даже выйти в зону нестабильности — уже смертельно.

Я перевёл взгляд на запылённый чемодан в глубине спальни. Потом снова на этих двоих.

— Уходите, — тихо сказал я. — И забудьте, что кто-то был в этой квартире. Ничего не рассказывайте. Живыми остались — уже подарок.

— Мы… мы не скажем, — выдавил Саша.

— Никому, — добавил Илья. — Честно.

Они поспешно двинулись к двери. Без лишних слов. Без взгляда назад.

Когда за ними щёлкнул замок, я остался один. В собственной квартире. В мёртвом районе. В новом мире, который ещё назывался Землёй, но стал чем-то совсем другим.

И теперь — я вернулся.

Я ещё долго стоял в темноте квартиры. Смотрел на полустёртые отпечатки на полу, на пыльные книги, на чемодан, который так и не успел увезти. Потом подошёл к двери, отворил и вышел.

На улице царил полумрак. Дождь не шёл, но небо было затянуто плотной серой пеленой, сквозь которую даже солнце пробиться не решалось. Воздух пах ржавчиной, влагой и чем-то тлеющим — будто само время медленно догнивало на ветру.

Двор был тем же… и другим.

Качели всё ещё стояли — одна перекошена, вторая заржавела до корня. Трава, некогда аккуратно постриженная, теперь поднялась по пояс. Асфальт покрыт мхом, в трещинах — корни, будто деревья решили вернуть себе город.

Всё вокруг выглядело мертвым. Но не окончательно. Скорее, как оставленный организм, в котором кое-где ещё дёргаются остатки жизни.

Я пошёл по заросшей дорожке. В ботинки забивалась пыль, мелкие камни. Слева здание супермаркета — витрины разбиты, внутри темно. Справа — остов автомобиля, обросший плесенью. Гулких звуков нет. Только слабое эхо собственных шагов.

Я не видел границ.

Но чувствовал, что где-то они есть.

Я свернул к подъезду и поднялся по старым лестничным пролётам — всё выше, на крышу.

Металл двери был проржавевшим, но я легко выдавил её плечом. Ржавчина сыпалась на плечи, но мне было всё равно.

Ветер ударил в лицо. Не резкий — скорее, равнодушный.

И вот она — стена.

Я сразу её заметил. Она тянулась вдоль горизонта, прямая, массивная, с обнажёнными ребрами металлических опор и вставками из странного, переливающегося материала. Похожего на пластик… но не