Призванная для императора - Милена Кушкина

Милена Кушкина

Призванная для императора

Глава 1

Лес никак не кончался. Солнце зловеще стояло в зените, не давая определить расположение сторон света.

Тропинка то появлялась, то исчезала, то становилась такой узкой, что я понимала: здесь не ступала нога человека.

Как я смогла заблудиться в двух шагах от деревни, где провела все детство?

В городе я жила всего каких-то два года, а в родные места приехала на каникулы. Захотелось проведать опустевший дом.

А когда пришло время возвращаться, я решила не идти к остановке через центр деревни, а срезать через рощу, куда частенько сбегала от строгого деда в детстве.

До остановки было идти каких-то минут двадцать, а меня вертело и кружило по лесу несколько часов.

Поначалу я слышала то лай собак и мычание коров, то отдаленный шум трассы. А потом все стихло.

Перестали петь птицы, умолкли стрекозы. Лишь только треск сухих веток под ногами нарушал тишину.

Паника подступала к горлу, но я старалась держать себя в руках. Я повторяла, что лес между деревней и дорогой был небольшим, рано или поздно я выйду к людям.

Наконец, я увидела силуэт грузной женщины, одетой в черное платье, голову и плечи которой покрывал огромный цветастый платок. Она шла нестройной походкой немного впереди.

Только одна женщина во всей деревне так одевалась. Как говорили — цыганских кровей. Обычно я старалась избегать встреч со странной старухой, но сегодня была даже рада ей.

– Баб Том, ты? – окликнула я соседку.

Женщина остановилась и медленно повернулась.

Увидев меня, старуха сначала испугалась, а потом подскочила ко мне с несвойственной ей прытью.

– Баб Том, ты чего? Это ж я, Таня, – я поспешила успокоить соседку.

Выглядела она еще более странно, чем обычно: на морщинистой загорелой шее висело с десяток странных амулетов. Глаза старухи безумно вращались, а в руке была открытая бутылка омерзительно воняющей сивухи.

Баба Тома крепко схватила меня за руку и приблизила ко мне свое лицо, испещренное глубокими морщинами, в которых едва ли не мох пророс.

В нос ударил резкий запах чеснока и алкоголя.

– Вижу, ждет тебя дорога дальняя и опасная! Жених твой страшнее самого диавола будет, много душ погубил, – старуха завывала, закатив глаза.

– Сиделец, что ли, – удивилась я.

– Кто ж его посадит, если он — сам закон? – продолжила пугать соседка.

Видимо, от жары и алкоголя разум старушки совсем помутился, раз она решила вспомнить о древнем промысле своих предков.

– Вы бы с крепким завязывали бы, – я кивнула на бутылку.

– Ты за меня-то не переживай, – отмахнулась старуха. – Силы побереги, у тебя впереди путь долгий.

Не желая продолжать препирательства с вредной соседкой, я обогнала ее и пошла по тропинке прочь. Но не успела я и пяти шагов сделать, как мир погрузился во тьму, а голова взорвалась от боли.

Очнулась я уже в сумерках. Голова раскалывалась, как от удара.

Я осторожно провела по волосам, нащупав что-то холодное и липкое. На руке остались следы крови.

Проклятой старухи уже не было рядом. Наверняка уже давно вернулась к себе, выпила, да и позабыла обо мне.

Выругавшись в пустоту, я решила, что нет смысла сегодня пытаться уехать. Только людей напугаю своим видом.

Лучше уж вернуться домой, привести себя в порядок, а утром попытать счастья снова.

Совсем рядом послышался собачий лай. Значит, до деревни оставалось каких-то пару десятков шагов.

С трудом поднявшись, я двинулась на звук, придерживаясь для надежности рукой за стволы деревьев. В темноте я снова потеряла тропинку, поэтому шла на звук.

Я вглядывалась в темноту, ожидая увидеть огни деревни. Магазин, клуб, окна домов, уличное освещение — ничего этого не было несмотря на вечернее время.

Чем дольше я шла, тем большее отчаяние и паника охватывали меня.

Я уже не верила, что этот лес хоть когда-нибудь закончится!

Наконец, деревья расступились.

Передо мной был огромный бревенчатый дом, слабо освещенный несколькими фонарями и тусклым лунным светом. В загоне рядом со странным жилищем бесновались черные псы. Они лаяли до хрипоты и пены, скребли огромными лапами, чтобы их выпустили на волю.

Они чуяли добычу.

Ноги подкосились от ужаса, я отступила в тень деревьев.

Это точно была не наша деревня. И в округе, сколько я помню, не было таких хозяйств.

Оставалась лишь жалкая надежда, что это что-то новомодное, фермерское или развлечение для туристов.

Лай собак усилился, словно они учуяли что-то враждебное.

Из леса донесся топот, затрещали ветки. К загадочному дому с противоположной стороны вылетел десяток взмыленных коней. Из их ноздрей вырывался пар, а копыта яростно били по рыхлой земле.

Черные кони несли высоких широкоплечих всадников. Их плащи развевались подобно крыльям хищных птиц, а лица скрывали капюшоны. От них веяло опасностью, а еще первозданной силой и мощью.

Я не видела лиц всадников, но каким-то шестым чувством поняла, что людьми они не были, а мне лучше держаться от них как можно дальше.

Каждый из всадников был выше, чем любой из знакомых мне мужчин, да и шире в плечах. На ногах были высокие кожаные сапоги, плотно облегающие икры. Одежда была полностью черной без каких-то регалий и опознавательных знаков.

Из своего укрытия я жадно следила за незнакомцами. Чувство опасности сковало меня по рукам и ногам, я была не в силах пошевелиться.

Мужчины спешились. Некоторые из них при этом скинули капюшоны. Я заметила, что почти все они носили длинные волосы, собранные в небрежные хвосты.

Среди прибывших были как вполне миловидные юноши, так и мужчины в возрасте, от одного только взгляда на которых начинали трястись поджилки. Любой из них с легкостью бы переломил мой позвоночник одним ударом.

Стоило лишь одному из них подойти к вольеру с псами, как те жалобно заскулили, словно побитые щенки.

В окнах дома зажегся свет. Распахнулась дверь, и теплый манящий свет полился на поляну. На пороге стоял грузный низкорослый мужчина. Он неловко поклонился гостям и жестом пригласил их в дом.

Мужчины привязали коней и направились к крыльцу.

Но один всадник на стал снимать капюшона. От него так и веяло силой, первозданной энергией. Каждое его движение было тягучим и плавным, наполненным значимостью. Его спутники расступились, пропуская своего главаря вперед.

За все время мужчины не произнесли ни единого слова, но