Дети Хтони - Дмитрий Чайка

Дети Хтони

Глава 1

Зимний лес — место для прогулок не слишком подходящее. Тут забыли расчистить дорожки, а под слоем снега то и дело встречаются упавшие ветки, которые цепляются за ноги. Идти нужно след в след, и кое-где намело так, что мы вынуждены обходить заносы по широкой дуге. Я ориентируюсь на следы копытных. Алени и лоси не полезут туда, где им по брюхо. Кое-где они уже пробили лыжню, которая ведет в святая святых этого леса. Туда, где еще никогда не бывал ни один из людей. Речь идет именно о нашей Хтони, в других люди бывали. Судя по часам, мы одолели километров десять. Вряд ли прошли больше с шести до девяти утра. И надо сказать, вымотались мы знатно. Заметенная снегом дикая чаща — это совсем не городской парк, где гуляют мамашки с колясками. Шагать здесь очень тяжело.

Почему все женщины, идущие в Хтонь, наряжаются как на праздник? По какой-то непонятной причине они считают, что в колдовском лесу кому-то интересно, как они выглядят. Я вот почему-то уверен, что хтонолось Барсик больше оценит морковку, которую мы ему принесем, чем модный комбинезончик, который моя жена выбирала для этого похода две недели.

— Теплеет! — первой почувствовала Карина.

— Значит, правильно идем, — обрадовался я. — Смотри, снега почти нет.

И впрямь, чем дальше мы шли, тем больше зима сменялась весной. Редкие прогалины становились все более частыми, а потом и вовсе островки снега стали появляться лишь кое-где, залегая в тени грязными сероватыми шапками. Из земли полезли подснежники, которые через пару километров сменились вполне себе сочным разнотравьем и зеленой листвой. А потом и вовсе перед нами раскинулась лужайка, покрытая цветущими одуванчиками. Мы с женой всего за несколько часов пришли из конца февраля в самое начало июня.

— Красота-то какая! — ахнула Карина, а я только крякнул, не найдя приличного эпитета. Это как раз та самая ситуация, когда русскому человеку хочется материться на закат.

Огромная низина, в которую вливался небольшой ручеек, представляла собой озерцо, покрытое цветущими лотосами, кувшинками и водяными лилиями. Бобровые плотины перегородили речушку, и она разлилась широким теплым зеркалом, от которого вверх поднимались струйки пара. Там, на высоте макушек корабельных сосен, все еще зима и минус десять. Здесь же, внизу, на тридцать градусов теплее. Я снял куртку и промокнул выступивший на лбу пот.

— Это что, магнолия? — Карина подошла к покрытому цветами дереву и неверяще коснулась огромного белого бутона.

— Осторожней, — сказал я, показывая на прозрачную змею Лунной лианы, обвивавшей ствол. Но та уже сама убрала свою плеть, когда Карина слишком близко поднесла руку. У нас в Хтони все еще безлимитный абонемент.

— Рододендрон! — удивился и я. — Здоровый какой. Как в тропиках.

Огромный куст, покрытый фиолетовыми цветами, на своего садового родственника походил лишь слегка. Его цветы больше и ярче. Впрочем, мы здесь не из него. Я обнял уходящую в немыслимую высь сосну и прошептал.

— Хозяин! Взываю к тебе. Мы пришли с миром. В нашем сердце нет зла. Мы возьмем только травы. Нам не нужна ничья жизнь.

Из темной, почти черной коры, покрытой мхом, пробился зеленый росток, который вскоре налился тяжелым бутоном. На моих глазах он распустился в бордовый цветок, который я сорвал и подарил Карине.

— Это тебе. Хозяин послал.

— Ой, это так мило, — улыбнулась она. — А что это такое?

— Не знаю даже, — задумался, разглядывая свернутые спиралью лепестки. — Хтонь постоянно порождает новые виды. Да тут вообще с понятием вида плохо. Здесь же все подряд скрещивается.

— Ладно, пойдем, Вольтик, — Карина приколола цветок брошкой. — Нам бы до темноты домой вернуться. Переодеваемся.

Я достал из рюкзака непромокаемые рыбацкие вейдерсы, и мы напялили их на себя. Все равно в воду лезть придется.

— Покажи мне еще раз картинки, — попросила Карина.

— Могильный пион, — сказал я, открывая альбом с фотографиями. Здесь иначе никак, любая электроника на границе леса глохнет. — Это цветок растет в сердце Хтони, преимущественно на старых кладбищах. Еще нужен стеклянный колокольчик, пальцы мертвеца, сонная крапива, вдовий корень, медвежий репей, ландыш-мухолов, жабья смерть…

Лист размером с хорошее блюдо, долгое время притворявшийся кувшинкой, дождался, наконец, когда на него залезет лягушка. Земноводное это имело небольшие рожки с глазами-шариками на них, и переливалось всеми цветами радуги. Мимо него пролетела стрекоза, но ужаленная коротким электрическим разрядом, упала рядом, беспомощно шевеля крылышками. Переливы цвета на лягушачьей шкуре потухли, широкий липкий язык мгновенно смел добычу, а челюсти хрустнули хитином. Правда, порадоваться своей добыче жаба не успела. Лист кувшинки свернулся в кокон и ушел под воду, словно поплавок при поклевке.

— Ой! Смотри! — вскрикнула Карина. — Это что такое?

— Это жабья смерть и есть, — кивнул я. — Она с добычей уйдет глубоко в ил, отложит в нее семечку, а потом пустит росток. Режь! Вон сколько ее тут. Кстати, эта лягушка человека запросто оглушить может. У нее заряд больше, чем у электрического угря Амазонки. Поаккуратней там.

Карина зашла по пояс в воду, подтягивая к себе широкие блюда листьев. Жабья смерть пыталась сбежать на дно пруда, но Карина перехватывала ее за стебель, не давая смыться. Растение это требуется не слишком часто. Нескольких листьев будет вполне достаточно. К берегу подплыл курвобобр, перевернулся на спину и потешно задрыгал лапами, украшенными смертоносными кривыми когтями.

— Буся, буся, буся, — Карина почесала его по пузу, и страхолюдная тварь довольно оскалила желтые резцы. — Хороший мальчик. Всё, плыви отсюда, мне надо делом заниматься.

Бобр обиженно фыркнул, перевернулся и нырнул под воду, шлепнув по стоячей глади широкой лопатой хвоста. Карина сделала шаг вперед и вытащила из воды иссиня-черный цветок с длинными фиолетовыми тычинками.

— А я некролотос нашла! — крикнула она. — Ты чего там сачкуешь, муж?

— Да не сачкую я, тружусь вовсю! — ответил я с берега, радуясь всем сердцем, что смог загнать Карину в воду. Терпеть не могу, когда ноги в иле вязнут. Это так противно.

— Могильный пион нашел? — крикнула она.

— Пока нет! — ответил я. — Но старые здесь могилы есть. Ищу!

Сердце Хтони — это то самое место, откуда она началась. Это