Второй шанс в мире магии - Антон Хорошев Страница 17

— Тебе девять лет, мелкий. Ты говоришь, как старик.

— Может, я и есть старик.

Смех — громче. Потом — рука. Тяжёлая, горячая. Легла на голову Эрана.

Взъерошила волосы.

— Спасибо, мелкий.

— За что?

— За то, что не стал отговаривать.

Дорн ушёл через три дня.

Утро. Рассвет. Мешок за плечами — нехитрые вещи: смена одежды, нож, кусок хлеба, фляга. На поясе — старый охотничий топорик Тэрна, который отец молча отдал вечером, не глядя сыну в глаза.

Мать стояла на крыльце. Не плакала — потому что выплакала всё ночью, когда думала, что никто не слышит. Эран слышал. Стена — тонкая.

Тэрн стоял рядом. Молчал. Его руки — вдоль тела, сжатые в кулаки. Лицо — каменное. Но Эран видел: у отца дрожали руки. Мелко. Непрерывно. Как у Грэма.

Кайл — на пороге. Альма — за его спиной, держалась за его локоть.

Дорн обнял мать. Долго. Крепко. Она вцепилась в него — маленькая, хрупкая — и не отпускала. Он осторожно разжал её руки. Поцеловал в лоб.

Подошёл к отцу. Протянул руку. Тэрн посмотрел на руку. На сына. На руку.

Притянул к себе. Обнял — коротко, грубо, по-мужски. Отпустил. Отвернулся.

Кайлу — кивнул. Кайл кивнул в ответ. Между ними — молчаливое соглашение.

Два брата, которые понимают друг друга без слов. Один уходит. Другой остаётся.

Каждый — на своём месте.

Дорн присел перед Эраном. Оказались лицом к лицу. Рыжий и тёмный. Конопатый и серьёзный. Старший и младший.

— Не скучай, мелкий.

— Не лезь на рожон.

Дорн усмехнулся. Взъерошил ему волосы — привычным жестом, знакомым с младенчества.

Встал. Повернулся. Пошёл.

По дороге. На юг. К городу. К вербовочному пункту. К новой жизни.

Он не обернулся.

Мара ушла в дом. Тихо. Спокойно. Закрыла дверь. Через минуту — звук. Глухой, сдавленный. Рыдание, которое она глотала, как рыбу с костями — мучительно, неостановимо.

Тэрн стоял на крыльце. Смотрел на дорогу. На удаляющуюся фигуру.

Эран стоял рядом. Молчал.

Потом — повернулся и ушёл в огород. К грядкам. Опустился на колени. Прижал ладони к земле.

Эфир — мягкий, тёплый, послушный — потёк в почву. В корни. В стебли. В листья.

Ускоряя. Питая. Давая жизнь.

Он не мог остановить Дорна. Не мог утешить мать. Не мог заставить отца заговорить.

Но он мог сделать так, чтобы в этом году — у них был лучший урожай в деревне.

Маленькое. Незаметное. Тайное.

Единственное, что он мог дать.

Глава 10: Тёмные вести

Десять лет.

Зима кончилась поздно — снег лежал до середины апреля, чего не помнили даже старики. Холода выдались лютые: две козы околели у Борма, крыша амбара рухнула под снегом, а колодец промёрз так, что пришлось рубить лёд топором.

Эран помогал незаметно. Каждое утро — до рассвета — он выходил к колодцу и грел камни Эфиром. Изнутри, из глубины, так, чтобы лёд таял медленно, естественно. Деревенские удивлялись: «У всех промёрз, а у нас — нет.»

Списывали на глубину. На удачу. На Лиэнну.

Но весна пришла — и принесла не оттепель. Принесла страх.

Первые вести — с торговым обозом.

Три телеги, шестеро мужиков, десяток мулов. Они шли с севера — через перевал, через Крестовую, через Тальму — на юг, к барону Крэсту. Обычный маршрут.

Необычные лица.

Серые. Осунувшиеся. Испуганные.

Староста Борм вышел к ним — по привычке, по обязанности. Спросил: новости?

Торговцы переглянулись. Старший — бородатый мужик с перевязанной рукой — сказал:

— Вести плохие, староста. Северные деревни горят.

Борм побледнел.

— Варвары?

— Варвары. Но не как раньше. Раньше — приходили, грабили, уходили. Теперь — приходят и жгут. Дотла. Людей — кого убивают, кого уводят. Скот — угоняют.

Дома — в пепел.

— Далеко?

— Крестовая — ещё стоит. Пока. Но за ней — три деревни уже нет. Вырезаны.

Борм потёр лицо. Руки тряслись.

— Пограничная стража?

— Стража — отступает. Их мало. А варваров — много. И у них…

Торговец замолчал. Посмотрел на своих — те отвернулись.

— Что? — спросил Борм.

— Маги. У варваров — маги. Дикие. Без Ордена. Они жгут огнём, от которого камень трескается. Стража — что стража. Мечом против мага не пойдёшь.

Деревня слушала. Молча. Толпа у колодца — женщины, старики, дети — стояла и слушала. Никто не говорил. Все — понимали.

Эран стоял в задних рядах. Слушал. Запоминал. Анализировал.

Варвары — племена из-за северных гор. Он знал о них из рассказов: кочевники, охотники, воины. Раз в несколько лет — набеги на пограничные деревни. Обычно — мелкие, рассыпные. Банды по двадцать-тридцать человек. Пришли, украли, ушли.

Но маги — это новое. Дикие маги, без обучения Ордена, но с силой, достаточной, чтобы жечь деревни. Это меняло всё. Это значило — организация. Кто-то объединил племена. Кто-то дал им магов. Или — кто-то был магом и подчинил себе племена.

«Не набег. Вторжение.»

Он подумал о Дорне. Пограничная стража. Северная граница. Там, где сейчас — огонь.

Холод. Не Эфирный. Человеческий.

Через неделю — письмо.

Редкость невероятная. Почтовой службы в Тальме не существовало. Письма доходили случайно — с торговцами, путниками, солдатами. Это — принёс раненый стражник, ковылявший на юг с перевязанной ногой. Узнал, что в Тальме живёт семья Тэрна. Достал из-за пазухи мятый конверт.

— От десятника Дорна. Просил передать, если буду проходить.

Мара схватила письмо так, как хватают утопающего — обеими руками, до побелевших костяшек. Разорвала конверт. Развернула лист.

Она не умела читать.

Посмотрела на Эрана. Глаза — мокрые, отчаянные.

Эран взял письмо. Прочитал вслух. Спокойно. Медленно. Контролируя голос — потому что внутри всё сжималось.

«Мама, отец, братья. Я жив. Здоров. Получил звание десятника — десять человек под командой. Кормят хорошо, казарма тёплая. Не волнуйтесь.

На границе неспокойно. Варвары идут чаще, больше, злее. У них есть маги — дикие, без школы, но сильные. Они используют кровь. Свою и чужую. Огонь у них — не как у нормальных магов. Грязный. Чёрный. Воняет.

Наша застава держится. Мы потеряли четверых за зиму. Хороших ребят. Но мы держимся.

Это не набег, отец. Это — вторжение. Кто-то объединил племена. Их тысячи. И они идут на юг.

Я вернусь. Обещаю.

Дорн.»

Мара закрыла лицо руками. Тэрн стоял у стены. Неподвижный. Каменный. Только желваки на скулах ходили — туда-сюда, туда-сюда.

Кайл взял письмо. Перечитал сам — медленно, водя пальцем по строчкам, — он так и не научился читать бегло. Положил на стол. Посмотрел на