Невидимка. Охота за Тенью - Илья Гринго Страница 22

Она держала чемоданчик двумя руками прямо перед собой и покачивалась с пятки на носок. Ее легкое платьице развевалось под ленивым касанием ветра, грудь покачивалась, из хвоста выбилась одна непослушная прядь. Ну точно другой человек! Ее там не подменили? Как мне теперь из нее что-то выпытывать? Это же беззащитное дитя!

— Чего? — смущенно спросила она. — Смотришь так… странно.

— Другая ты, — признался я. — Без этого своего… боевого костюма.

Она кивнула:

— Да, я сегодня из дома, поэтому и приехала поздно. Но мне так даже больше нравится.

— Мне тоже, — улыбнулся я, поведя бровью и не скрывая взгляда на ее фигуру. Ее щеки стали пунцовыми. Я сказал: — Пойдем уже пробы брать, а то окажется, что зря приехала.

— Не окажется, Арс, — прошептала она и последовала за мной в беседку с другой стороны дома.

Внутрь не хотелось, жизнь была здесь. И видимое отсутствие рамок. Кем бы в итоге не оказалась Орлица, мне было бы интересно ее разгадать.

— Положи руку на стол, — строго сказала она, когда мы разместились под крышей. Затем надела защитные очки и полезла в свой чемоданчик: профи! Достала ампулы, скальпель, шлифовку, губку и… рулон полиэтилена. Я наблюдал.

— Сверлить нельзя, — пояснила она, заметив мой недоуменный взгляд на странные приспособления для отбора проб. — Если кристалл повредить, можешь инвалидом остаться: или сила взбунтуется, или просто… потеря крови, заражение и последствия всякие неприятные.

— Понял, — кивнул я. — И что делать будешь?

— Соберу пыльцу шлифовкой. Пленка запомнит грани, — она пожала плечами, будто проворачивала это каждый день. Хотя… откуда я знаю? Может, так оно и было?

Ее прикосновение было горячим и мягким — жаль, что в перчатке, мне вдруг захотелось почувствовать прикосновение ее кожи. Улыбнулся. Так странно: пять минут вижу, а уже в фантазиях! Спокойно, Призрак, она скорее всего не та, за кого себя выдает.

Она закрыла лицо маской, и я наблюдал за ее сосредоточенным взглядом. Ресницы едва подрагивали, брови сжались у переносицы, но твердые руки делали свою работу без лишней суеты: шлифовали поверхность, собирались пыльцу, переносили в пробирку. В конце этого странного действия она обтянула мою ладонь пленкой и с силой надавила. Я чуть сморщился — остаточная боль напомнила о себе, но тут же встрепенулся: заметил ее руку. Без наруча.

— Эй! — Я дернул руку, но она удержала. Сказала раздраженно:

— Не шевелись, еще пару соскобов, хорошо?

— Никаких соскобов! — Я сжал кулак, чем вызвал ее безмолвное возмущение: ее гнев читался по острым глазам. Орлиным.

— Ты в своем уме, Лазурный?! — воскликнула она, откладывая инструменты. — Меня уволят! Я же сказала, что ректор сам будет следить за реакцией! Совсем обо мне не думаешь?

— Именно! — Я вскочил. — Именно, что думаю! Это что вообще такое?!

Теперь она просто пожала плечами, будто говорила: ой да что связываться с этим невменяемым? А я выкрикнул:

— На твоей руке! Что это за хрень?!

Она опустила взгляд на предплечье. Оно все исходило волдырями и красными ожогами. Кажется, в первую нашу встречу она говорила что-то про новую разработку или что-то такое.

— Прости, я… не подумала, — произнесла Лорея устало и полезла в свой чемоданчик. Достала белый халат, накинула на плечи, влезла в рукава. Я метнулся к ней, схватил ее запястье и, глянув в глаза, прорычал:

— Что это за эксперимент, а? Где твой наруч? Почему ты сегодня из дома?

Мгновение она осмысливала мои вопросы, в ее глазах читался ступор. Не ожидала реакции или что? А я не мог понять, что мной руководило: чутье Призрака к подвохам или искреннее сочувствие.

— Мне пришлось восстанавливаться после нашей последней встречи, — сказала она с неохотой. — Мне дали больничный, но… уже лучше, не переживай.

— Лучше? — Я задрал ее рукав. — Ты уверена? Да от радиации волдырей меньше! Что это за излучение?

— Спрячь, — тихо сказала она, осторожно убирая руку. — Дай мне… доделать. Пожалуйста.

Она посмотрела убедительно, я протянул ладонь, но за стол не вернулся — пусть скорее доделает то, за чем пришла, и признается, что это все значит.

— Готово. — Она сняла пленку, перенесла ее на какую-то прозрачную пластину, свернула и положила в свою сумку. Затем убрала инструменты. Я неприкрыто следил, ожидая, когда она закончит и снова взглянет на меня.

Лорея не взглянула. Сняла перчатки, маску, бросила в урну и уронила взгляд. Я скрестил руки на груди:

— Почему тебе пришлось восстанавливаться? Что с тобой было?

— Арс… — протянула она и попыталась отойти, но я прижал ее к ограде. Запахло свежестью и чем-то фруктовым. Она со вздохом подняла взгляд: — Тебе не надо это знать, правда.

— Ты снова уходишь от ответа. Почему? Я что, тебя чем-то обидел?

— Арс! — Она воскликнула и, надавив мне на грудь руками, попыталась оттолкнуть, но я прижал ее сильнее, не оставляя пути для отхода. — Не надо. Просто не спрашивай, и все. Я разберусь.

— Ага, а потом со второй рукой красной приедешь. Или… без руки.

Теперь она замерла. Подняла взгляд наконец и посмотрела как-то иначе. Изучающе. Я позволил ей разглядывать, но и сам ответил тем же. Ее густые ресницы дрогнули, родинка над губой шевельнулась. Красивая, чертовка! И помогает… вроде. Но что-то недоговаривает, прикрываясь моей безопасностью. А это ничего хорошего: либо она не за ту себя выдает, либо… ее хорошо запугали. Но робкой девицей я бы ее не назвал: у нее была четкая цель, и она ее достигала. Знать бы еще ее личный интерес.

Но она спросила первая:

— Что с тобой случилось, Арс? — прошептала она. На ее лицо легли тени: солнце уже скрылось. Но я ощутил прилив энергии. — Я не узнаю тебя. Я…

Она хотела что-то еще сказать, но задохнулась, затем отвела взгляд и покачала головой.

— Так сложно ответить? — пожал я плечами.

— Нельзя.

— Опять устав?

Она резко повернула голову и вдруг сказала твердо, без всякой робости:

— Хуже. Мой муж.

Ее глаза выражали решимость, она явно ожидала, что это поставит точку в диалоге, но мое тело решило иначе. Это словно бы все объяснило, и потому… сняло все рамки. Я приблизился еще и накрыл ее пальцы, отчаянно вцепившиеся в ограду. Она не отвела взгляда, будто ожидала моего следующего шага.

— Я обнаружил купол, — тихо сказал я. Она стрельнула глазами по моему лицу и попыталась оторвать ладони, но я удержал.

— Так принято, когда назначается бдение, — сухо сказала она. — Не воспринимай на свой счет.

— По-моему, сегодня это счет в нашу пользу. —