Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Александра Косталь

Тайга заберет тебя

Все права защищены. Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

В оформлении книги и обложки использованы иллюстрации Мхи и Туманы

© Александра Косталь, текст, 2025

* * *

Пролог

Ночь стояла такая звездная, что даже без фонарей поселок был бы виден как на ладони. Любой, кто выглянет из дома, может рассмотреть все происходящее на улице, и включать свет на крыльце ему не понадобится. Только это не помешало решению Томы: она выкрала из гаража канистру солярки и теперь, пригибаясь под окнами, следовала к соседнему дому. В ней было столько злости и ненависти, что даже землетрясение не могло заставить изменить планы.

А планы были грандиозны, и сердце грохотало в груди от предвкушения мести.

Те, кто жили там, убили отца Томы. Такого она никогда не сможет простить. Отплатит ровно тем же, и неважно, чего это будет стоить.

Мать давно спала дома – завтра они должны были уехать из поселка и забыть обо всем случившемся. В том числе и об отце. Тома совсем недавно была бы рада о нем забыть, видя мамины слезы после каждой попойки. Но это не значит простить его убийство. Забыть об этой чертовой семейке, убивающей всех мужчин, что появлялись у них дома.

Она не понимала, зачем отец ходит к ним. Зачем помогает. У него было доброе сердце, несмотря на пропитую печень, и вот чем этот ведьминский подряд ему отплатил.

Хотя, возможно, дело было не в доброте. В школе шептались, что их младшая, Настенька, его дочь. Она и сама заявила это перед всеми. Но Тома не верила. Будь так, мать бы точно от него ушла. Ведь ушла бы?..

Эта недоразвитая Настенька просто хотела, чтобы ее воспринимали как нормальную. А она ненормальная, как и вся ее семья! И Елена Федоровна, такая невинная овечка, и ведьма Ирина, что уже не первый год не выходит из дома, тоже! И раз они забрали жизнь отца, Тома заберет их.

Калитка была незаперта – в поселке их закрывали на петлю из проволоки, просто чтобы лесные зверьки не заходили, хотя те же зайцы и лисы могли подкопать, поэтому смысл такой защиты для Томы терялся. Зато любой человек мог поднять этот незамысловатый засов и проникнуть внутрь, что было очень кстати этой ночью.

Моськи во дворе не оказалось – из-за сильного мороза собачку, скорее всего, забрали в дом. Но та не чувствовала холода и даже не запахнула шубейку, собираясь ночью к соседям. Ее грел гнев, абсолютно оправданный и даже праведный, как грели мысли о том, что она собиралась сделать.

Крыльцо и тропинка вокруг дома были очищены от снега. В щели между досками оказался набит снег, и Тома сомневалась, что они хорошо загорятся – понадобится немало солярки, чтобы перекрыть тварям путь к отступлению. Благо у нее есть целых пять литров, даже на забор хватит.

Прежде чем открутить крышку, она заглянула в каждое окно, надеясь увидеть лишь темноту спящих комнат. Но в одном из них, смотрящем на тайгу, продолжал гореть приглушенный свет. Он был похож на пламя свечи и не мог разогнать мрак даже от ближайших предметов – виднелся только медленно тающий воск. В поселке бывали перебои со светом, поэтому у всех в домах стояли печи, необходимый запас дров и восковые свечи в банках с солью, а рядом коробок спичек. Даже у мамы Томы в каждой комнате было по несколько таких самодельных светильников, чтобы в случае отключения электричества оказалось достаточно протянуть руку, поджечь спичку – и полная тьма рассеется.

Наверняка ведьма Ирина не спит, все проклятия шепчет и порчи насылает на неугодных. Ничего, недолго ей, ведьме, осталось.

Разум все же посетил голову Томы, и, чтобы не привлечь лишнего внимания, она шла вдоль дома, плеская на стены солярку и пригибаясь под окнами. Если кто-то из семейки выйдет слишком рано, ничего не получится.

Маслянистый запах с примесью нефти ударил в нос, перебивая собой все ароматы таежного леса. Ничего больше не было – ни хвои, ни освежающего мороза, ни древесины – только солярка, которая совсем скоро уничтожит все, что здесь есть.

Все, что принесло горе в семью Томы.

Когда она добралась до конца, в пятилитровке еще что-то булькало. Тогда еще раз щедро залила крыльцо и подоконники, так что от белой краски не осталось и следа, чтобы ни у кого не возникло мысли бежать через них.

Отбросив бутылку от себя, она достала коробок и привычным движением вытащила спичку. Весь двор пропах горючим, и голова начинала кружиться, а дом – двоиться перед глазами. Но Тома быстро задышала, пытаясь прийти в себя, и чиркнула спичкой по краю короба, но та не зажглась. Она пробовала еще раз, и еще, но ничего не выходило. Тогда перешла к следующей спичке, но и эта попытка осталась безуспешной.

– Чертовы деревяшки… – зашипела Тома, едва сдерживаясь, чтобы не отшвырнуть коробок в ближайший сугроб.

Они и так отсырели, а если еще и намочить их, шансов не останется.

Она доставала по одной спичке и пыталась поджечь каждую, пока сера не стиралась до деревянной основы. Вокруг выросло целое кладбище, когда удалось найти ту, что дала искру и зажглась, медленно съедаемая пламенем. Тома уже протянула руку, чтобы поджечь солярку, когда в ближайшем окне заметила силуэт.

Это Настенька забралась на подоконник в одной сорочке, с растрепавшейся косой и плюшевым медведем в обнимку. Ее светлые глаза, наполненные слезами, глядели с неподдельным страхом. А вдоль лица, шеи и груди шли четыре глубокие раны, из которых непрерывно лилась кровь, окрашивая белую ткань.

Тома застыла, завороженная этим зрелищем. Темная и густая, как только что вылитая ею солярка, кровь сочилась из порезов, медленно стекая вниз, проявляясь на сорочке пятнами. Спички забылись, как и грандиозный план отмщения – только мысль, что нужно вызвать фельдшера, пульсировала в висках, однако та не могла сдвинуться с места.

Настенька выглядела как призрак. Неупокоенная душа, которая бродит и ищет того, кто забрал у нее жизнь – именно такими Тома представляла их, читая книги из сельской библиотеки. И если исключить кровоточащие раны, то Панночка у Гоголя выглядела именно так.

А кровь продолжала уходить.

Невозможно было оторвать от