Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким

Ульяна. Хозяйка для кузнеца

Таша Ким

Пролог

— Ну, Сааш… Я очень-очень хочу эту собачку, — Юля надула пухлые от природы губы. — Представь, как она красиво будет смотреться в моей новой сумочке. Девчонки сдохнут от зависти.

Она вытянула перед собой ухоженные руки с аккуратным ярким маникюром, затем перевела взгляд с кольца, сверкнувшего маленьким бриллиантом, на молодого мужчину за рулём внедорожника и взмахнула ламинированными ресницами.

— Саша, ты чего молчишь?

Александр выдержал паузу и внезапно взорвался:

— Юлька, заткнись. На кой чёрт тебе сдалась эта шавка? Ты вообще соображаешь своей тупой мелированной башкой, что за собакой нужен уход? Гулять по утрам, убирать говно и ссаные пелёнки. А ты… — он зло усмехнулся. — Спишь до обеда, а потом ролики свои дурацкие снимаешь. На кухню не зайти, все в твоих фонариках и камерах. Собаку ей…

Юлины глаза наполнились слезами. Так её любимый Сашенька никогда с ней не разговаривал. А ведь они уже полгода жили вместе — в его шикарной двухуровневой квартире.

— Саша… Ты… Ты почему кричишь на меня? Что я такого сказала?

Александр резко затормозил.

— Всё. С меня хватит. Достала. Выходи из машины. Мы расстаёмся. Вещи твои Танюхе завезу. Чего ты на меня пялишься? Я сказал — выходи. Через сто метров остановка, поедешь на общественном транспорте.

Он зло хохотнул.

Юля оторопела. Растерялась. Потом разозлилась и, решив, что первой на примирение не пойдёт, вышла из автомобиля, громко хлопнув дверью.

Александр тут же надавил на газ, и машина рванула с места, обдав девушку выхлопными газами.

Глядя вслед удаляющемуся внедорожнику, Юля искренне не понимала, как её простая просьба купить собаку могла привести к разрыву отношений.

Как так?..

Ещё утром он целовал в плечо, говорил, что самая красивая… А сейчас — «заткнись», «достала», «выходи из машины».

Из-за собаки? Серьёзно?

В груди неприятно жгло. Хотелось закричать, расплакаться, побежать следом и заколотить кулачками по дверце машины. Но Юля только глубоко вздохнула.

Нет. Я не буду унижаться. Не дождётся.

Она застегнула яркую шубку цвета фуксии, поправила сумочку, волосы и, гордо вздёрнув подбородок, пошла по обочине дороги к автобусной остановке.

Он просто устал. Нервы. Работа. У него всегда так — вспышками, — уговаривала она себя.

Позвонит. Обязательно позвонит. Извинится. Скажет, что погорячился.

Но телефон в сумочке молчал.

Юля ускорила шаг. Каблуки вязли в подтаявшем снегу, ноги начинали мёрзнуть, а вместе с холодом подкрадывалась и злость.

Полгода. Полгода она жила у него. Подстраивалась. Улыбалась его друзьям. Терпела их тупые шуточки.

И вот так просто — высадить на дороге?

На остановке было пусто. Юля села на холодную скамейку, крепче прижимая к себе сумочку.

А если он и правда не позвонит?

Вот и всё твоё «счастье», Юля, — язвительно подумала она. — Красивая упаковка, а внутри — пусто.

Этого ли ты добивалась, когда два года назад приехала в мегаполис из своего захолустья, переделывала себя из провинциальной простушки в стильную, столичную штучку. Посещала курсы сценической речи и актерского мастерства...Танька была права... Что сказка закончится, если перегнуть палку. И я... Перегнула. Дура. Дура и есть.

Юля поднялась со скамейки, попрыгала на месте, согреваясь.

Вечерело.

Загородное шоссе тянулось пустой и тёмной лентой упираясь в горизонт. Вокруг ни души. Лес. Недалеко от остановки поворот с указателем Карповка 2,5 км.

Юля поёжилась, переступая с ноги на ногу, и в который раз бросила взгляд вдаль.

Где этот чёртов автобус?..

Наконец из-за поворота показались тусклые фары. Юля выпрямилась, подняла руку, потом замахала обеими, едва не подпрыгивая на месте.

— Ну же… Ну остановись… — прошептала она.

Автобус медленно проехал мимо, и у Юли сжалось сердце. Но через несколько метров он всё-таки замедлил ход, скрипнул тормозами и остановился.

Двери раскрылись неохотно.

— Девушка! — раздражённо крикнул водитель. — Мест нет. Полный салон.

Юля подошла ближе, заглянула внутрь и почти умоляюще сказала:

— Я постою. Мне недалеко. Пожалуйста.

Водитель окинул её взглядом — яркая шубка, ухоженные волосы, блеск в глазах.

— Ну… заходи. Только быстро.

Юля благодарно кивнула и поднялась по ступенькам.

И тут её накрыло странное чувство.

В салоне было тепло, но как будто душно. Люди сидели молча, тесно прижавшись друг к другу. Серые, выцветшие куртки, тёмные пальто, одинаково усталые, какие-то обречённые лица. Глаза — пустые, потухшие. Рты — сжаты в тонкую скорбную линию.

Господи…

Юля замерла на секунду.

Я будто попала не туда.

Она резко выделялась — яркая, живая, словно бабочка, случайно залетевшая в коробку с гусеницами. Несколько пассажиров подняли головы. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с раздражением, кто-то — без всякого интереса.

Никто не встал. Никто не предложил место.

Автобус дёрнулся и поехал.

Юля ухватилась за поручень, чувствуя, как постепенно оттаивает от холода. Сердце всё ещё билось неровно.

Ладно. Плевать. Сейчас позвоню Таньке. Всё расскажу. Посмеёмся потом…

Она полезла в сумочку, достала телефон и нахмурилась. Экран был чёрным.

— Нет…только не это — выдохнула Юля и нажала кнопку. Ничего.

Она подняла глаза к водителю:

— Извините… А у вас нет возможности подзарядить телефон? Хоть на пару минут?

Водитель вздохнул, отвёл взгляд от дороги.

— Где-то был пауэрбанк… Сейчас, погодите.

Он наклонился, полез в ящик сбоку, что-то перекладывая.

Юля крепче сжала поручень и повернулась к окну.

И в этот момент, самым краем зрения, она увидела яркий свет. Слишком яркий. Слишком близкий.

Фары встречного транспорта вспыхнули ослепляющим белым пятном.

Что?..

Резкая, разрывающая все тело на куски, боль. Вспышка и ...тишина

Глава 1

Юля застонала и попыталась повернуться на бок, чтобы унять ноющую боль в висках. Но вместо привычной мягкости ортопедического матраса её тело встретило жёсткую, колючую поверхность, набитую сеном. Воздух был густым, пахнущим сушёными травами, воском и чем-то кисловатым, деревенским. Она открыла глаза.

Потолок был низким, сложенным из натуральных, потемневших от времени брёвен. Никакой люстры, никакой лепнины. Только массивная балка, на которой висели связки лука и чеснока. Юля моргнула. Это был не сон. Это была не её спальня в пентхаусе.

— Где я... — прошептала она, и голос прозвучал хрипло и незнакомо.

Она села, свесив ноги с высокой лежанки. Пол