Целуй, пока не поздно - Екатерина Мордвинцева Страница 2

— Я возьму, — сказала я. — У меня больше резерва.

— Хорошо, — кивнула Райна. — Я прикрою.

Я шагнула вперёд, протянула руку к кристаллу. Моя магия потекла к кончикам пальцев, готовая нейтрализовать защиту. Я чувствовала, как артефакт сопротивляется, как он щиплет кожу статическим электричеством, как он почти… говорит.

«Не бери, — шептал он голосом, которого я не узнала. — Не бери. Она за твоей спиной».

Я обернулась.

Райна стояла в трёх шагах. Её руки были подняты. Пальцы сложены в печать запечатывания — тот самый жест, которому нас учили на третьем курсе. Тот самый жест, который использовали палачи, чтобы лишить мага дара перед казнью.

— Нет, — выдохнула я.

— Прости, Сай, — сказала Райна. И в её голосе не было сожаления. Только усталость. Только давно принятое решение. — Мне нужен этот выпуск. Мне нужен этот контракт. Мне нужно быть лучшей. А с тобой…

Она запнулась.

— С тобой я всегда буду второй.

Я попыталась активировать щит. Ничего не произошло. Моя магия, послушная, сильная, невероятная, — она не откликалась. Она застыла где-то глубоко в груди, как замёрзшее озеро под толщей льда. Я чувствовала её, но не могла достучаться.

Потому что между мной и моим даром теперь стояла её печать.

— Ты… — голос сорвался. Я никогда не плакала. Я не плакала, когда умерла мать. Не плакала, когда отец продал меня в Академию за мешок монет. Не плакала, когда в первый раз меня ударили током во время тренировки, и я упала лицом в грязь.

Но сейчас слёзы хлынули сами. Не от боли. От потери.

— Ты не можешь, — прошептала я. — Мы же напарницы. Мы же…

— Эхо? — Райна усмехнулась. — Не было никакого эха, Сай. Я просто брала твою силу. Ты была моей батарейкой. И я решила… закрыть кран.

Она щёлкнула пальцами.

Печать захлопнулась.

Я почувствовала это как разрыв. Как будто кто-то вырвал из моего тела позвоночник. Как будто воздух, которым я дышала все двадцать лет, вдруг стал чужим, ядовитым, непригодным. Мои ноги подкосились. Я упала на колени на холодный каменный пол, и мои руки — те самые руки, которые ещё минуту назад плели сложнейшие заклинания пятого уровня — бессильно повисли вдоль тела.

Внутри меня была пустота.

Звенящая, абсолютная пустота.

— Магистры! — крикнула Райна, не глядя на меня. Её голос дрожал — от волнения? От театральности? — Сайфер потеряла контроль над даром! Я пыталась её стабилизировать, но источник схлопнулся сам!

Шаги. Тяжёлые, быстрые. Трое магистров ворвались в зал. Я подняла голову, пытаясь объяснить, пытаясь закричать, что это ложь, что это Райна, что она использовала печать — но слова застревали в горле, потому что я сама не верила в то, что говорила.

Потому что магистры могли видеть магические каналы.

И они видели: мои каналы пусты. Ни одного золотого волокна. Ни одной нити. Только серая, мёртвая ткань, как у обычного человека без капли дара.

— Этого не может быть, — прошептал старший магистр, женщина с седыми волосами и глазами цвета стали. — У неё было четырнадцать нитей. Четырнадцать! Второй результат за последние сто лет!

— Источник схлопнулся, — повторила Райна, и её голос звучал так убедительно, так профессионально-спокойно, что я почти поверила сама. — Я предупреждала её. Слишком большая нагрузка на последнем экзамене. Она игнорировала рекомендации.

— Это ложь! — наконец выкрикнула я. Голос сорвался на хрип, и из горла вылетел не крик, а какой-то звериный, надрывный кашель. — Она наложила печать! Я видела! Её пальцы были в печати запекатывания!

Магистры переглянулись.

— Покажи руки, Райна, — приказал старший маг.

Райна послушно протянула ладони вверх. Чистые. Ни следа магии. Ни остаточных эманаций. Если она и использовала печать, то сделала это с единственным на свете заклинанием, которое не оставляет следов — или сделала это так давно, что ткани уже регенерировали.

Я знала правду. Но доказательств у меня не было.

— Осмотрите её, — велел старший маг, кивнув в мою сторону.

Младший магистр, мужчина с жидкой бородкой и неприятно холодными пальцами, опустился рядом со мной на корточки и положил руки мне на запястья. Его магия — слабая, но хорошо обученная — скользнула внутрь моего тела.

Я почувствовала её как чужеродный предмет. Раньше моя собственная магия сжирала бы такие вторжения на завтрак. Теперь я лежала открытая, беззащитная, как раковина без моллюска.

— Источник пуст, — сказал он через минуту. Голос был бесстрастный, как у патологоанатома. — Полное отсутствие магических резервов. Каналы деградируют. Если в ближайшие сутки не появится хотя бы искра…

Он не закончил.

— Что — если не появится? — спросила я.

— Вы навсегда останетесь нулём, — ответил он. — Человеком без дара.

Слова ударили сильнее, чем любая магия. Человеком. Не магом. Не боевой ученицей. Не Сайфер, чьё имя шептали на младших курсах. Просто… человеком.

Нулем.

Меня исключили из Академии в тот же день.

Не было прощальной речи. Не было минуты молчания. Не было даже того, чтобы собрать вещи. Мою комнату уже освобождали, когда меня привели обратно под конвоем — на случай, если «нестабильный бывший маг» решит навредить себе или другим.

Мои вещи — три рубашки, двое штанов, потрёпанный плащ, отцовский кинжал без магии (который я носила для ритуала, а не для боя), и книга «Основы тактической магии» с моими пометками на полях — лежали в мешке у двери. Райна стояла у окна, спиной ко мне. Её коса была уже расплетена, волосы рассыпались по плечам.

— Зачем? — спросила я.

Она обернулась. В её глазах не было ни злорадства, ни стыда. Только холодное, взрослое, расчётливое спокойствие.

— Потому что иначе я бы никогда не вырвалась из твоей тени, Сай. Ты была лучшей. Всегда. Даже когда не старалась. Ты могла плюнуть в потолок, и из этого плевка вырастала магия. А мне приходилось убиваться, чтобы быть просто хорошей.

— Я помогала тебе.

— Ты унижала меня своей помощью! — Её голос взлетел на октаву. — Каждый раз, когда ты «подстраховывала» меня, магистры видели, что без тебя я ничто. Что ты — главная, а я — приложение. Ты думала, я не слышала, как они шептались: «Райне повезло с напарницей. Одна она бы не справилась». Не справилась бы! Понимаешь? Не справилась бы!

Она перевела дыхание. По её щеке скатилась одна слеза. Одна. И она же разозлила меня больше, чем всё остальное.

— Ты плачешь? — прошипела я. — Ты украла мою магию. Ты сделала меня нулём. И ты смеешь плакать?

— Я плачу не из-за тебя, — сказала