Скажи мне тихо - Мерседес Рон

Моей семье из Бали, спасибо за то, что стали для меня источником вдохновения.

Пролог

КАМИ

Я до сих пор помню тот день, словно он был вчера. Я встала ровно в полночь, как мы и договорились, и одно только это уже вызывало у меня волнение. Мне никогда не позволяли бодрствовать так поздно: в десять часов я уже должна была считать овечек... Но не в ту ночь, не в тот день. Я достала свой розовый фонарик, которым гордилась, несмотря на то что Тейлор постоянно над ним подтрунивал, и положила его в рюкзак. Я уже была одета, оставалось только заплести косички. В десять лет это было на пике моды. Я выглянула в окно и улыбнулась, увидев, как в окне верхнего этажа соседнего дома вдали моргнул фонарик. Это был сигнал.

С трепетом в животе я вытащила из-под кровати веревку с узлами и, как учил меня Тейлор, привязала её к ножке стола. Убедившись, что всё крепко держится, я выбросила веревку в окно и глубоко вдохнула, набираясь храбрости. Эта ночь должна была стать особенной: мы собирались пробраться в дом мистера Робина и украсть весь шоколад, который он прятал в подвале. Мистер Робин был сварливым стариком, владельцем деревенской шоколадной лавки, и самым жадным человеком, которого я когда-либо знала. Он всегда показывал нам сладости, которые ему привозили, но давал нам только по одной леденцовой палочке — жадина, и было очевидно, что он нас ненавидел, и меня, и братьев Ди Бьянко: Тейлора и Тьяго.

Тейлор был моего возраста и был моим напарником во всех приключениях, а Тьяго... Ну, раньше был, но с тех пор, как ему исполнилось тринадцать, он решил, что, цитирую, «ему не до детских глупостей». Но не в ту ночь — той ночью он согласился пойти с нами, и я знала, что несмотря на то, что он строил из себя взрослого и подкалывал нас, он был так же взволнован, как и мы. Я вылезла в окно, и когда была примерно на середине веревки, услышала, как мои друзья шепчутся внизу.

— Давай, Ками, нас могут поймать! — шепотом-криком позвал меня Тейлор, и от этого я ещё сильнее занервничала.

— Иду, иду! — поспешила я, стараясь не разбиться насмерть. Мой дом был очень большим, а моя комната находилась на втором этаже, так что путь вниз был долгим — нам даже пришлось соединить три веревки, чтобы сделать импровизированную лестницу.

— Кам, поторопись! — раздался другой голос. Это был Тьяго — единственный, кто мог довести меня до слёз и ярости, единственный, кто звал меня Кам.

Часть меня всегда хотела доказать ему, что я такая же смелая, как они оба, что я не была глупой маленькой девочкой, несмотря на мои косички и платья, которые заставляла носить мама. Но всё, что я делала, было бесполезно. Сколько бы жуков я ни ловила, сколько бы плевков ни метала, сколько бы приключений ни пережила с ними — Тьяго всегда смеялся надо мной и заставлял меня чувствовать себя маленькой. Именно поэтому я возненавидела тот момент, когда он нетерпеливо подхватил меня за талию и спустил вниз, хотя мне оставалось всего полметра до земли.

— Не собираешься же ты струсить, принцесса? — сказал он, озорно глядя на меня. Такая же улыбка была у Тейлора, только когда он смотрел на меня — я чувствовала уверенность. А когда на меня смотрел Тьяго... я терялась от желания произвести на него впечатление.

— Не называй меня так, ты знаешь, как я это ненавижу, — ответила я, отстраняясь. Он протянул руку и дернул одну из моих косичек.

— Тогда зачем тебе эти штуки? — спросил он, выдернув один из бантов. К счастью, резинка осталась на месте.

— Отдай! — рассердилась я.

Он рассмеялся и спрятал бант в карман.

— Оставь её, Ти, а то она заплачет, — сказал Тейлор, схватил меня за руку и потянул. Я крепко сжала его ладонь, борясь с подступающими слезами. Мы побежали. Тьяго стал серьёзным и вновь принял на себя роль старшего брата, когда мы добрались до маленького ручья, отделявшего наши дома от дома нашего жадного соседа. Ручей был узким, и накануне мы положили доску, чтобы по ней перебраться. Тейлор терпеть не мог воду после того, как однажды чуть не утонул, поэтому первым перешел Тьяго, чтобы помочь нам.

Когда я отказалась от его помощи, я клянусь, увидела в его зелёных глазах проблеск гордости.

Вскоре мы уже были у дома мистера Робина. Всё было таким волнующим... Для десятилетней девочки это было величайшее проявление храбрости.

Тьяго присел у маленького разбитого окна у основания дома. Мы сами разбили его мячом, и мистер Робин так и не починил его. Именно туда мы заглядывали и увидели целые полки сладостей и шоколада. Это было лучше любого клада, в который мы когдалибо играли.

— Кто полезет первым? — спросил Тьяго, глядя на меня и пытаясь скрыть улыбку.

— Ты старший, тебе и лезть, — ответила я, стараясь казаться серьезной. — Ладно, — сказал он, улыбаясь Тейлору и потом мне, — но не обязательно лезть всем троим. Двое полезут, один останется снаружи и будет передавать товар.

Товар... Тьяго любил использовать слова, которые мне бы и в голову не пришли. Какой еще товар? Это же были сладости!

Тейлор и я переглянулись, нерешительные и испуганные. Мне было ужасно страшно: всё вокруг было тёмным, деревья скрипели на ветру. Хотя я бы никогда не призналась, я смертельно боялась мистера Робина и предпочла бы быть с Тьяго в подвале, чем остаться одной на улице.

— Я пойду с тобой, — сказала я, прежде чем Тейлор успел сказать то же самое.

— Хорошо. Тогда, Ти, ты остаешься здесь, — сказал Тьяго, передразнив манеру Тейлора называть его.

Тьяго просунул руку в окно и открыл засов. Окно со скрипом открылось.

— Тише! — прошипела я, испуганно глядя на него.

Он пролез в окно и аккуратно спрыгнул на стоявший под ним стол.

— Не задерживайтесь, — прошептал нам Тейлор, глаза его блестели от страха.

Теперь моя очередь. Я просунула ноги в окно и знала, что сама бы ни за что не справилась без помощи Тьяго, который за лето вытянулся почти на голову