Покорить разведенку. Укротить генерала - Полина Измайлова

Полина Измайлова

Покорить разведенку. Укротить генерала

Глава 1

– Лида, ну, Лидка… Прости меня! Я гад, да, паразит, негодяй, давай, ругай меня, только прости…

– Новиков, хватит, а? Оставь меня в покое!

Смотрю на бывшего, сидящего в инвалидной коляске, и ничего не екает. От слова совсем.

Форму надел, медальки какие-то нацепил. Даже побрился. Непонятно только, чего он от меня хочет. Два года прошло после его измены и развода, который вымотал меня. Если бы я могла – бросила бы ему в морду эти долбаные алименты, доли в квартире и всё остальное.

Если бы я могла!

Но на моем иждивении ребенок, сын, который буквально за полгода до этого перенес сложную операцию. Я должна была думать о сыне. О моем Женьке. Его отец о нем не думал, а я должна была. Боролась буквально за всё. Каждый рубль, каждый метр.

Да уж, если бы я знала, что лихой лейтенант, который буквально на абордаж меня брал, в любви клялся, серенады у медицинской академии пел, окажется такой вот циничной и бездушной мразью!

Увы, если бы молодость знала.

Да, я тоже его любила.

Замуж по любви выходила.

Знала, что ждет меня нелегкая доля офицерской жены. Но с моей профессией военного доктора это, в принципе, было как раз не так страшно. Понимала я, что без работы не останусь в любом, даже в самом захудалом гарнизоне. Правда, мечты о хирургии пришлось похоронить. Но травматология тоже среди военных востребована. Я не унывала. Думала, что любимый всегда будет рядом.

Он был. Рядом. Пока всё было хорошо.

А потом родился Женька. Ребенок моего мужа почему-то стал раздражать сразу. Я удивлялась, читала книги по психологии. На Эдипов комплекс это не тянуло, конечно. Но про проблемы отцов и сыновей я прочитала, кажется, всё. Да, некоторым мужчинам, оказывается, сложно делить жену, женщину, с другим. Даже с ребенком, как это ни странно.

Я уже смирилась с этим, но потом Женька стал часто болеть. Я, как врач, могла бы обратить внимание на это раньше. Но я слишком много работала. Еще и проходила переквалификацию. Поздно спохватилась. Узнала, что моему сыну требуется операция на сердце. Нужно было ждать квоту. Или собирать деньги на платную операцию.

Мне было несложно принять решение. Я знала, что за работу в горячих точках врачам прилично доплачивают. И офицерам тоже.

Но мой Новиков не собирался менять мирную жизнь на окопы, землянку, опасность быть раненым или даже убитым. С одной стороны, я могла его понять. С другой – я ведь променяла? Да, военный врач не работает на передовой. Обычно. Но кто сказал, что на Ближнем Востоке именно так?

Я пережила многое.

И ночные налеты, и нападения бандформирований, и плен.

Да, да, и плен.

И то, что было в плену – останется в плену. Так мы решили с Верочкой Наумовой, которая была со мной там и которую мне пришлось практически вытаскивать с того света.

– Верка, всё это ничего не значит, слышишь?

– Ты не понимаешь, Лида… ты замужем, а я… у меня только один был, понимаешь, один, и я… я тоже замуж хотела?

– Почему хотела? Ты выйдешь! Слышишь меня? Выйдешь замуж и будешь жить счастливо! Понимаешь? Иначе… иначе эти сволочи будут считать, что они победили! А это не так! Они не сломили нас! Мы с тобой живы. И мы будем счастливы!

Верочка действительно потом вышла замуж, родила девочку. Стала счастливой.

А я… Я умерла, по крайней мере внутри.

Женщина во мне умерла.

Умерла, когда узнала, что, пока я моталась по горячим точкам, зарабатывая сыну на операцию, мой муж водил домой любовницу.

В мой дом. В мою постель.

Туда, где жил мой ребенок!

Этот подлец еще и настраивал Женьку против меня! Говорил, что я его бросила больного. Что у него будет новая мама.

Хорошо, что сын у меня – разумный мальчик. Он не поверил отцу.

Он верил в меня.

А я…

Да, я перестала быть женщиной. Осталась только майор медицинской службы Лидия Новикова.

Жене сделали операцию. Мы прошли реабилитацию. Болезнь отступила, и теперь мой ребенок мог наслаждаться жизнью.

Я была счастлива, несмотря на жуткий развод и ситуацию, в которой оказалась.

И вот теперь бывший решил приехать ко мне и давить на жалость.

Скотина.

– Лида, я инвалид, понимаешь? Я знаю, что я всё это заслужил! Выслушай меня. Я осознал. Я изменился. Я люблю тебя. Хочу всё вернуть. Давай начнем сначала.

– Новиков, ты ногу потерял или голову? Ты о чем вообще? Какое начало?

– Лида, прошу, выслушай.

– Оставь меня в покое.

– Лида, ты же женщина! Ты врач! Как ты можешь вот так? Когда я в таком состоянии? Я же любил тебя! Люблю! А сын? Женька? Почему ты настроила сына против меня? Я хочу видеть Женьку! Я хочу с ним поговорить! Хочу быть рядом. Я его отец!

– Поздно ты об этом вспомнил.

– Лида! Выслушай меня, прошу!

– Отстань, Новиков. Я занята. У меня пациенты. Мне нужно идти на обход.

– Как ты можешь быть такой бессердечной, Лида? Когда я был на коне, я, значит, был нужен? А в инвалидной коляске сразу пошел вон, да?

– Что? Заткнись, Паш! И убирайся, чтобы я тебя не видела! Слышишь? Или я позову охрану и тебя отсюда выведут!

– Не выведут! – орет он. – Вывести можно того, кто ходит! А я инвалид! Безногий. Которого ты выбросила из своей благополучной жизни!

– Не позорься, инвалид!

– Товарищ майор! Как вы смеете так разговаривать с пациентом? Со старшим по званию?

Грозный бас раздается у меня над ухом. Поворачиваюсь, смотрю на стоящего рядом высокого мужчину в генеральских погонах.

Это еще кто?

– Товарищ генерал, извините, не знаю вашей фамилии…

– Вам она не нужна, товарищ майор медицинской службы. А вот я вашу обязательно узнаю! И поставлю вопрос о соответствии занимаемой вами должности.

– Что? Вы серьезно? – От такой абсурдной ситуации, нелепости, несправедливости я теряю дар речи и забываю, что нужно вести себя по уставу.

– Более чем. Представьтесь, по уставу.

– Майор медицинской службы Лидия Новикова. Могу я узнать, с кем имею честь разговаривать?

Он презрительно ухмыляется.

– Генерал Миронов.

Щурюсь, выдыхая.

– Не могу сказать, что мне приятно, товарищ генерал.

– И это взаимно. Вы не считаете, что вам следует извиниться?

– Мне? Нет, не считаю.

– Очень жаль. Жаль, что наши врачи