Если бы солнце никогда не садилось. Бонус - Ана Хуанг

Если бы солнце никогда не садилось

Бонус

Ана Хуан

Перевод является любительским и не претендует на оригинальность. Мы не ставим перед собой коммерческих задач и просим воздержаться от распространения этого файла, а также удалить его с ваших устройств после ознакомления. Обращаем ваше внимание, что целенаправленное использование данного материала в любых целях категорически запрещено.

Медовый месяц Фарры и Блейка

— Я остаюсь здесь навсегда, — Фарра зевнула и потянулась, наслаждаясь пушистым раем египетских хлопковых простыней с плотностью в тысячу нитей и похожими на облака подушками. — Это место — просто рай.

— Согласен. — Блейк притянул её к себе, пока её спина не прижалась вплотную к его груди. Толстый, твердый бугор его возбуждения уперся в основание её позвоночника, стирая остатки сонливости Фарры и заставляя жар расцветать в её животе. Он запечатлел поцелуй на её плече. — Это моё представление о рае.

Он лениво провел рукой под её короткой ночной сорочкой — сексуальной вещицей из белого шелка, которую она купила специально для их медового месяца, — поглаживая и дразня, пока Фарра не задышала от нужды.

— Блейк. — Это прозвучало как полустон-полумольба. — У меня всё болит.

Это был последний день их двухнедельного медового месяца, и Фарра чувствовала ломоту как от их марафонских секс-сессий, так и от их туристических приключений. Первую неделю они провели на Шри-Ланке, которая была вихрем событий: наблюдение за дельфинами, экскурсии по чайным плантациям и походы через пышные джунгли к каскадным водопадам, где они часами плавали и еще больше занимались сексом.

Их неделя на Мальдивах была более спокойной. Они воспользовались водными развлечениями, такими как дайвинг и падлбординг стоя, но их пребывание на курорте в основном было призрачным побегом из массажей, ужинов на закате и освящения каждого угла их бунгало над водой.

Тем не менее, мышцы Фарры всё еще кричали от того, что за последние две недели она занималась физической активностью больше, чем за весь прошлый год.

— Мне жаль. — Блейку почти удалось изобразить раскаяние в голосе, но оттенок мужского удовлетворения всё испортил. — Ты хочешь, чтобы я остановился?

Его рука прервала свое томное исследование её бедер и замерла на волосок от её пульсирующего средоточия.

Фарра заерзала от разочарования. Это действие вызвало и смех, и низкий стон у её мужа.

— Это «да» или «нет»? — поддразнил Блейк.

Она практически видела, как он ухмыляется позади неё, этот красивый мерзавец.

— Если тебе приходится спрашивать... — Фарра направила руку Блейка вверх к своей груди. Её соски сморщились в твердые бусины, и она услышала, как он с шипением выдохнул, когда его ладонь коснулась свидетельства её возбуждения, — ...ты не заслуживаешь того, чтобы тебе дали.

— Вот как? — Шелковистость его голоса должна была предупредить её об опасности — Блейк звучал так только перед тем, как совершить порочные вещи, которые она любила и ненавидела в равной мере, — но удивление всё равно выбило воздух из её легких, когда он перевернул её и пригвоздил под собой одним плавным быстрым движением. Его глаза полыхали синим пламенем. — Тебе не следовало этого говорить. Теперь мне придется тебя пытать.

Рой бабочек взлетел в животе Фарры. Температура в комнате подскочила еще на десять градусов, и она провела языком по губам, чтобы унять их внезапную сухость. Взгляд Блейка проследил за движением, темный и хищный.

— Ты бы не сделал этого, — сказала она, задыхаясь. — Ты слишком джентльмен для этого.

Смех Блейка пророкотал против неё.

— Малышка, если ты всё еще думаешь, что я джентльмен после этих последних нескольких недель, значит, я явно плохо выполнял свою работу.

К тому времени, как разум Фарры осознал происходящее, Блейк уже сорвал через голову её ночную сорочку и соорудил из неё подобие пут, которые использовал, чтобы скрепить её запястья над головой.

Возбуждение выстрелило сквозь неё и превратило её ноги в желе.

— Осторожнее, — прохрипела она. — Это было дорого... — Её слова затихли, когда Блейк устроился между её бедер. Даже несмотря на то, что его трусы служили барьером между ними, его эрекция обжигала её самую интимную плоть.

— Без белья, — пробормотал он, проводя руками по её бокам. — Одобряю.

— Что ты планируешь делать? — Предвкушение и похоть умерили подозрительность в её голосе.

— Я собираюсь быть джентльменом, — сказал Блейк, невинный как ягненок — если бы не дьявольский изгиб его губ. — Не двигайся. Если шелохнешься, нам придется начать всё сначала.

Он мягко поцеловал её в лоб. В висок. В скулу. В нос, губы, подбородок...

Блейк продвигался вниз по её телу с мучительной неспешностью, оказывая ровно столько давления на чувствительные точки Фарры, чтобы она извивалась от нужды, но недостаточно, чтобы унять тяжелую ноющую боль между её ног. Когда он мазнул языком по одному затвердевшему соску, Фарра неосознанно выгнулась вверх, отчаянно жаждя большего трения.

Он разочарованно цокнул языком.

— Что я говорил насчет того, чтобы не двигаться?

— Ты бы не стал, — выдохнула она.

Он стал бы.

Верный своему слову, Блейк начал пытку заново. Он скользнул губами по её носу и рассмеялся, когда достиг её надутых губ.

— Пожалуйста. — Фарра больше не могла этого выносить. Она была в огне. Поглощена жаром, желанием и томлением. Каждый дюйм кожи был сверхчувствителен к прикосновениям, и когда Блейк прикусил изгиб между её шеей и плечом, волна дрожи пробежала по ней. — Блейк, пожалуйста. Прости, прости, просто, пожалуйста, прекрати, — забормотала она. — Мне нужно... — Её слова оборвались, когда он погрузил язык в её пупок. Мышцы её живота сократились от неожиданности и удовольствия.

— Ты хочешь, чтобы я прекратил? — Он двинулся ниже — опасно, блаженно близко к той области, где сосредоточилась вся её похоть.

— Нет. Да. Нет. Я имею в виду... — Фарра застонала. — Я умираю.

Это не было преувеличением. Она собиралась взорваться, если скоро не кончит.

Блейк поднял голову, на его красивых чертах застыло веселье. Но темный огонь плясал в его глазах, а легкая испарина покрыла его кожу. Фарра поняла, что это было такой же пыткой для него, как и для неё — он был