Нормальное и патологическое - Жорж Кангилем Страница 3

Введение

Проблема патологических структур и патологического поведения человека необъятна. Врожденная деформация ступни, сексуальная инверсия, диабет и шизофрения ставят бесчисленное число вопросов, отсылающих к исследованиям в области анатомии, эмбриологии, физиологии и психологии. Мы полагаем, что эта проблема должна рассматриваться системно, а шансы прояснить ее повышаются, если мы не будем дробить ее на множество отдельных вопросов. Однако в настоящий момент мы не способны подкрепить это мнение, представив достаточно задокументированное обобщение, хотя и надеемся, что однажды оно увидит свет. Публикация лишь некоторых из наших исследований выражает не только подобную невозможность, но и намерение обозначить возможные этапы этого исследования.

Философия – это размышление, для которого хорош любой чужеродный материал, и мы сознательно заявляем, что любой хороший философский материал должен быть отмечен чужеродностью. Тот факт, что мы занялись изучением медицины через несколько лет после окончания философского факультета, требует прояснения наших намерений. Преподаватель философии может интересоваться медициной не только с целью лучше осмыслить душевные заболевания или заняться научной дисциплиной. Строго говоря, ожидалось, что медицина поможет осмыслить конкретные человеческие проблемы. Медицина казалась и всё еще кажется нам скорее техникой или искусством, лежащим на пересечении множества наук, нежели наукой в собственном смысле этого слова. Представляется, что две занимающие нас проблемы (связь науки и техники, норм и нормального) только выиграют, если будут поставлены непосредственно в рамках медицинской культуры. Относясь к медицине «беспристрастно», мы полагаем, что ее сутью остается клиническая работа и терапия, другими словами, техника, которую нельзя целиком свести исключительно к процессу познания, хотя ранее и предпринималось множество похвальных попыток ее научной рационализации.

Таким образом, настоящая работа стремится внедрить в философию некоторые достижения и методы медицины. Следует уточнить, что мы не пытаемся поучать врачей или выносить нормативные суждения в отношении медицинской практики. Мы не настолько самоуверенны, чтобы претендовать на обновление медицины путем внедрения в нее метафизики. Если медицина и должна быть обновлена, то подобный риск и подобную честь должны взять на себя именно медики. Тем не менее наша амбиция состоит в обновлении конкретных методологических понятий, которые будут скорректированы на основе медицины. Эта книга не должна стать предметом завышенных ожиданий. Медицина часто оказывается жертвой определенной псевдофилософской литературы, к созданию которой бывают причастны сами медики, однако ни философия, ни медицина не находят в ней никакой выгоды для себя. Мы устраняемся из любых споров касательно такого рода литературы. Впрочем, эта книга не претендует и на то, чтобы быть работой по истории медицины. Если в первой части текста проблема и ставится в исторической перспективе, то это делается исключительно для упрощения ее понимания. Автор не претендует на обладание библиографической эрудицией, необходимой для осуществления этой цели.

Несколько слов для уточнения нашей темы. С медицинской точки зрения общая проблема нормального и патологического подразделяется на тератологическую проблему и нозологическую проблему, а последняя – на проблему соматической нозологии (патофизиологии) и психической нозологии (психопатологии). Сужая наше исследование, мы хотим ограничиться проблемой соматической нозологии (или физиологической патологии), всё же пользуясь данными или понятиями из области тератологии или психопатологии, если они будут полезны, чтобы пролить свет на наше исследование или подтвердить его результаты.

Мы стремились изложить нашу концепцию в связи с критическим рассмотрением тезиса о нормальном и патологическом, который был повсеместно распространен в ХIX веке. Речь идет о положении, согласно которому патологические явления тождественны соответствующим нормальным явлениям во всём за исключением количественного аспекта. Тем самым мы подчинили наше исследование одному из главных требований философского мышления: вновь открывать проблемы, а не считать их закрытыми. Однажды Леон Брюнсвиг сказал, что философия – наука разрешенных проблем. Пусть же это глубокое и простое определение философии станет нашим.

Первая часть

Патологическое состояние – количественное преобразование нормального состояния?

I. Введение в проблему

Чтобы действовать, по меньшей мере следует определить, где именно локализуется проблема и в чем ее суть. Однако, даже поняв это, мы едва ли сумеем повлиять на землетрясение или ураган. Не желая мириться с подобным отчаянным положением, всякая онтологическая теория заболевания, определяя природу недуга, направляется нуждами терапии. Видеть во всякой болезни прибавку [augmenté] к существу человека или вычитание [diminué] из него – значит найти утешение. Утраченное может быть возвращено человеку, а вошедшее – выйти. Даже если болезнь – продукт колдовства, порчи, одержимости, мы можем надеяться победить ее. Достаточно подумать, что болезнь привносится в человека извне, чтобы не утратить надежду. Магия – с ее снадобьями [droque] и ритуалами – обладает множеством средств усилить эту надежду и вызвать в больном сильное желание исцелиться. Сигерист отмечал, что египетская медицина обобщила восточный опыт заражения паразитами, опираясь на идею одержимости. Извергнуть червей – возвратить здоровье [107, 120] [1]. Болезнь входит и выходит из человека будто через дверь. Сегодня всё еще существует вульгарная иерархия болезней, основанная на более или менее нехитром методе локализации их симптомов. Именно поэтому болезнь Паркинсона выступает болезнью в большей степени, чем опоясывающий лишай, тогда как последний выступает таковым в большей степени, чем фурункул. Не покушаясь на величие пастеровских догм, следует заметить, что микробная теория инфекционных заболеваний обязана значительной частью своего успеха онтологической теории болезни. Даже если для этого требуются манипуляции с микроскопом, мы можем увидеть микроб, в то время как это невозможно с миазмом. Видеть некое существо – значит предвидеть его воздействие на нас. Никто не будет спорить с оптимистическим характером инфекционной теории в силу ее способности стать основой терапии. Тем не менее открытие токсинов и признание видовой и индивидуальной предрасположенности [terrain] к отдельным заболеваниям разрушили эту простодушную доктрину, которая за своим научным фасадом скрывала [и тем самым препятствовала ее выявлению] устойчивую реакцию организма на силы зла – столь же древнего ответа на болезнь, что и сам человек[3].

Однако мы испытываем потребность утешить себя, поскольку тревога неотступно преследует наше мышление; мы поручаем технике – магической или позитивной – задачу привести в норму организм, пораженный заболеванием, поскольку не ожидаем ничего хорошего от природы самой по себе.

Греческая медицина, напротив, предлагает нам взять на вооружение не онтологическую, но динамическую концепцию болезни, находящую свои истоки в сочинениях и практике Гиппократа. Эта концепция стремится не локализовать болезнь на отдельном участке организма, но, напротив, осмысляет ее как производную от организма в целом. Природа (physis), как внутри человека, так и вне его, – это гармония и равновесие. Расстройство этого равновесия или гармонии – это болезнь. В этом случае болезнь не