Кленовый лист - Хайдарали Мирзоевич Усманов Страница 6

Сконцентрировавшись, Максим осторожно открыл внутренний канал. Узкий. Контролируемый. И позволил первой порции энергии войти в своё тело. Она прошла через него, как холодный ветер через пустой зал. Резко. Жёстко. Его тело едва заметно напряглось. Но он не остановился. Напротив… Направил поток дальше. По собственным меридианам. По тем самым путям, которые он сам прокладывал, ломая себя в том самом ущелье. Энергия текла. Но… Она была другой. Не чистой. В ней чувствовались разрывы. Неровности. Места, где структура была нарушена, словно треснувшее стекло. Когда такая волна проходила через него, тело реагировало. Лёгкое подрагивание пальцев. Сжатие в груди. Как едва заметная боль — не физическая, а… глубже.

Мин-сок нахмурился. Но не прекратил. Он начал очищать. Не грубо. Не силой. А… выравнивая. Каждую порцию он пропускал через свой внутренний поток, заставляя её подчиниться установленному порядку. Там, где энергия ломалась — он сглаживал. Там, где она распадалась — собирал.

Это было медленно. Кропотливо. Но эффективно. Постепенно холод, проходящий через его тело, стал мягче. Глубже. Стабильнее. И вместе с этим… Менялось ощущение поляны. Воздух становился суше. Тяжелее. Трава вокруг корней чуть поникла, словно теряя невидимую подпитку.

Но Максим продолжал. Час. Возможно, даже немного больше. Время для него сейчас не имело значения. Он втягивал силу Инь. Капля за каплей. Пока её поток не начал истончаться. Пока источник не стал… пустым. Последняя нить энергии вошла в него почти без сопротивления. И тут же растворилась в его системе меридианов.

Только тогда Максим снова медленно открыл глаза. Темнота подступающей ночи уже полностью накрыла поляну. Но для него это не имело значения. Он видел. Чётко. Ясно. И… Пусто. Он снова посмотрел на корни дерева. И увидел, что то, что раньше ощущалось как источник, теперь было лишь холодной, безжизненной землёй. След исчез. И это… Подтвердило его подозрения.

Мысленно усмехнувшись, он поднялся. Медленно. Тело отозвалось лёгкой тяжестью — не усталостью, а… насыщением. Энергия внутри стала плотнее. Глубже. Сильнее. Но при этом — она была достаточно спокойной. Так как находилось под плотным контролем.

Затем он шагнул ближе к старому дереву. Теперь, когда Инь исчезла, ничто не мешало осмотреть это место напрямую. Приблизившись, он опустился на колено у корней. Руки осторожно раздвинули переплетённые отростки, отбрасывая в сторону слой земли и опавших листьев. И вскоре… Он нашёл. Сначала — кость. Потемневшую. Хрупкую. Затем — ещё одну. И ещё.

Обнаружив такой сюрприз, Максим не остановился. Он продолжал расчищать место, пока не открылось почти целое тело. Вернее… То, что от него осталось. Это был практически целый скелет. Человеческий. Сильно истлевший, но всё ещё сохраняющий форму. И было видно, что он лежал так, словно погибший культиватор упал здесь и больше не поднялся. Без следов борьбы. Без разломанных костей. Просто мгновенно… Умер.

Осознав этот факт, Максим замер на мгновение. А затем его взгляд сместился. И он осмотрел место рядом с костями. Почти у самого бока. Там лежал меч. Простой. Без украшений. Но… Слишком хорошо сохранившийся. Его длинное прямое лезвие не было покрыто ржавчиной. Даже в слабом свете тлеющего костра оно отражало тусклый отблеск. Рукоять — обмотанная кожей, но не сгнившая. Как будто само время старательно обошло его стороной.

Максим протянул руку, и коснулся его. И практически сразу почувствовал холод. Но не обычный. Глубже. Затем он слегка приподнял меч. Вес — сбалансированный. Идеальный. Но это не было оружие новичка. Он отложил его рядом. И продолжил осмотр места. На костях всё ещё оставались украшения. Это были кольца. Но это не было признаком того, что данные останки принадлежали женщине. В это мире даже мужчины носили такие вещи для подтверждения статуса или богатства. А культиваторы могли носить подобные предметы, являющиеся артефактами – хранилищами, как тот мешочек, что сейчас грелся на груди парня в потайном кармане.

Всего колец было несколько. Разные. Из тёмного металла, с вкраплениями камней, которые даже сейчас едва заметно мерцали. Были также и браслеты. Тонкие. Но плотные. С гравировкой, почти стёршейся от времени.

Обнаружив всё это, Максим аккуратно снял свои находки. Не торопясь. Каждое движение — было тщательно выверенным. Без лишнего давления. Так как он уже заранее чувствовал — что эти вещи не простые. Но…И не опасные. Пока что.

И наконец…Мешочек… Тот самый артефакт – хранилище. Он лежал чуть в стороне, прижатый к корням. С виду — обычный. Даже слишком. Максим аккуратно взял его в руку. Покрутил. Осмотрел. Ткань — плотная. Нити — странные. Не сгнили. Не истлели, даже находясь во влажной земле леса, покрывшего эти горы.

Разглядывая его, парень задумчиво прищурился. И попытался открыть. Но… Ничего не получилось. Тогда он усилил давление. Потом потянул. И снова — ничего. Его взгляд стал внимательнее. Затем, кое-что вспомнив, Максим направил тонкую нить своей энергии внутрь. И в тот же момент… Ощутил сопротивление. Не грубое. Но…Чёткое. Как стена. Нет. Как печать.

Он сразу же замер. Потом попробовал снова. Но уже куда осторожнее. Глубже. На этот раз он почувствовал структуру. Сложную. Многослойную. Словно кто-то не просто закрыл мешочек… А весьма старательно запечатал его. Причём не для защиты от случайных рук. А именно от тех, кто знает, что делает.

Осознав это, Максим медленно выдохнул. И опустил мешочек.

— Интересно… — тихо произнёс он. Очень. Потому что такой уровень защиты… Не ставят на пустые или простые вещи. Он снова посмотрел на кости. На меч. На украшения. И на пустое теперь место, где раньше скрывалась сила Инь. Картина начала складываться. Но… Слишком много было неизвестного.

Медленно покачав головой, Максим выпрямился. Сжал найденный мешочек – хранилище в руке. И в его глазах мелькнул холодный, сосредоточенный блеск.

— Похоже… — тихо сказал он, — ты умер не просто так.

И ночь вокруг, казалось, стала чуть тише. Максим ещё некоторое время стоял над оголёнными от земли останками. Ночь окончательно вступила в свои права. Тени стали плотнее, глубже, словно сама тьма собралась в складках земли и между корнями дерева. Угли в его маленьком костре уже почти угасли, лишь изредка вспыхивая тусклым красным светом.

В его руке всё ещё был зажат мешочек. Тот самый. Запечатанный. Неподдающийся. Он