От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов Страница 4

В Париже Фуст продал 50 Библий, но скрипторы написали на него донос, обвинив в колдовстве: все его книги были абсолютно идентичны, а заглавные буквы выделены красным (написаны кровью?).

Впрочем, церковь посчитала печать книг делом богоугодным и угодившего в тюрьму Фуста отпустили.

Фуст сильно расширит книжный бизнес в Париже – и умрет в этом городе от чумы.

Гутенберг продолжит печатать книги, но самой большой его заслугой на этом этапе жизни станут его ученики (выращивание подмастерьев – тоже бизнес), которых назовут «дети Гутенберга»: они разнесут технологию по всему миру. Чему, кстати, сильно поможет отсутствие авторского права.

Четыре с половиной столетия автором европейского книгопечатания будут считать Фуста, и только в 1878 г. будет поставлена убедительная точка в споре об авторстве этого изобретения.

Маленький помощник математика

В 1642 г. 19-летний Блез Паскаль решил помочь в расчетах своему отцу, сборщику налогов, и придумал механическое устройство, считавшее точно и быстро. Канцлер Франции даровал ему королевскую привилегию (патент) на выпуск «паскалин» (так их назвали), но выгоды Паскалю это не принесло.

Нельзя сказать, что его машина опередила свое время: математики давно ждали ее.

Самый первый счетный прибор – абак – появился в III тысячелетии до н. э. в Вавилоне. Обыкновенные счеты, самым древним из коих, обнаруженным на территории современной Монголии, около 3000 лет – это развитие идеи абака. Но их польза была довольно ограниченной.

В 1622 г. священник Уильям Отред придумал логарифмическую линейку, с тех пор сильно изменившуюся внешне (первая «линейка» Отреда на самом деле была кругом), но мало – функционально.

Через год после появления устройства Отреда востоковед Тюбингенского университета и друг Иоганна Кеплера Вильгельм Шиккард разработал арифмометр – прибор, который принято считать первым цифровым, а не аналоговым устройством. Впрочем, современники об открытии Шиккарда так и не узнали: только позже будут найдены его письма к Кеплеру с подробным описанием его устройства.

«Паскалины», впрочем, тоже не получили широкого распространения: неразвитость технологий делала их производство слишком сложным. Но зато они на три столетия определили базу и структуру, коей будут пользоваться последующие изобретатели.

В 1673 г. появляется арифмометр Лейбница, плод его знакомства с великим Гюйгенсом: голландский астроном поразил немецкого ученого объемом расчетов, и Лейбниц сильно улучшил «паскалину», «научив» ее всем четырем арифметическим действиям. Это было очень популярное устройство, не обойденное вниманием Петра I, который такие штучки обожал – арифмометр Лейбница стал его настольным прибором.

Но лучший из арифмометров придумал в 1820 г. Тома де Кольмар, чиновник из Франции. Если бы он бедствовал, то мир стал бы пользоваться этим гаджетом раньше. Но тогда де Кольмар был богат, и серийное производство он начнет только в 1840-х гг., когда его капиталы растают и надо будет искать способ заработать на жизнь.

Ежегодно будут продаваться не менее 400 его арифмометров, он снова станет человеком состоятельным, а арифмометр прочно войдет в обиход.

Конечно, изобретательская мысль на этом не успокоилась: интересный механизм предлагает Чебышёв, а американец Болдуин в 1870 г. патентует собственную разработку, которую и называет «арифмометр». Именно тогда это название и закрепилось за всем типом таких устройств.

Наконец, в 1887 г. устройство достигает совершенства благодаря шведу Вильгодту Теофилу Однеру. Он имел уникальный талант придумывать нестандартные решения, благодаря чему его земляк Людвиг Нобель и пригласил его на свой завод в Петербурге. Однажды Однеру поступил заказ на ремонт арифмометра Кольмара, и он не просто отремонтировал его, но и придумал радикальные улучшения. Свой проект он презентует братьям Нобелям, и идея быстро воплощается в металл.

Вскоре Однер открывает свой завод, где производит арифмометры – самые компактные, надежные и «умные» на свете, что подтверждают золотые медали международных выставок. Эти арифмометры становятся самыми популярными в мире: до 1913 г. в одной только России, рынке для Однера скромном, будет продано 22 000 таких машин.

Сам Однер умер в 1905 г.; в 1918 г. завод отнимают у его наследников, а в 1924-м переносят в Москву.

В 1929 г. арифмометр получил наконец настоящее, советское имя – «Феликс», конечно, в честь Дзержинского. Остряки шутили: прибор назвали так потому, что он, как и Дзержинский, был железным.

Этот арифмометр выпускало множество советских заводов аж до 1979 г. Сложно сказать, сколько точно «Феликсов» было произведено; эту цифру оценивают в несколько миллионов штук.

Такие приборы можно было увидеть на столах в различных учреждениях еще даже в 1990-е, пока мир не захватили компьютеры.

Забавные человечки и компьютерная начинка

Говорят, что механические часы изобрел в XI в. монах Герберт из Орийака. Часовые механизмы уже «расползаются» из родной Италии и украшают башни ратушей и монастырей. Они обрастают новыми качествами и совершенными механизмами, становясь гордостью и визитной карточкой городов, демонстрацией их достатка.

Спрос на миниатюризацию подогревают аристократы и богачи, появляются варианты напольных часов, а Петер Хенляйн из Нюрнберга придумывает даже карманные.

Часы повсюду, так что заказчики хвастаются уже не самими часами, а тем, как они украшены, какие мелодии играют. Механики придумывают фигурки и заставляют их двигаться под бой часов. Так что парадные, помпезные часы становятся целым театром в миниатюре.

Механика процветала, мастера занялись автоматонами – самодвижущимися фигурками, которые, вообще-то, были известны с IX в. Но спрос и предложение встретились в веке XVII: для мастеров такие фигурки были рекламой, для заказчика – пиаром.

Поветрие захватило даже Леонардо да Винчи (сохранились, правда, только чертежи). Остался в памяти и Хуанелло Турриано, создавший фигурку монаха, который вертел головой, целовал крест и мог даже «важно прогуливаться» благодаря колесикам на подошвах.

На Русь мода была завезена Лжедмитрием, поставившим у входа в кремлевские палаты «пса-цербера медного с лязгающей челюстью».

А почти через 70 лет, в 1673 г., мастер Петр Высоцкий, вывезенный из захваченного Шклова, сделал для русского царя львов, которые своим рыком, шевелениями лап и головы и жутким видом пугали царедворцев.

На XVIII в. пришелся пик развития автоматонов, а их главной звездой стал Жак де Вокансон. От других мастеров он отличался тем, что начал не с часовой мастерской, а с морга, где изучал строение человека, поразившего его совершенством.

Юности свойственны большие планы: на собрании монахов-минимов, к