Убийца Шарпа - Бернард Корнуэлл

Бернард Корнуэлл

УБИЙЦА ШАРПА

Ричард Шарп и оккупация Парижа, 1815 год

Посвящается

ВИСКИ

Моему чудесному псу,

который был рядом, пока я писал одиннадцать книг,

и умер, едва я закончил эту.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КРЕПОСТЬ

ГЛАВА 1

На гребне холма находилось трое. Двое живых копали могилу для третьего.

Один из них, высокий и жилистый, с почерневшим от солнца лицом, вовсю орудовал киркой, с силой вгоняя острие в упрямую землю. Верхний слой в фут толщиной дался легко, но проливной дождь, прошедший два дня назад, не смог размягчить плотную глину в глубине. Кирка ударяла звонко, но заходила неглубоко.

— Так мы тут весь чертов день проковыряемся, — проворчал он.

— Дайте-ка я, — сказал второй. Он был еще выше, плечистый и мускулистый. В его речи слышался ирландский выговор. — А вы берите лопату.

— Я хочу сделать это сам, — угрюмо отрезал первый и снова обрушил кирку на землю. Он был раздет по пояс. Из одежды на нем остались только грубая соломенная шляпа, сапоги до середины икр и походные рейтузы французского кавалериста. Рубаха и зеленый мундир королевского стрелка висели на ближайшем дереве вместе с тяжелым кавалерийским палашом, потрепанным красным офицерским кушаком и винтовкой.

— Я же говорил вам, копать надо в низине, — сказал здоровяк. — Там земля мягче.

— Нет, Пэт, только здесь. Дэн всегда предпочитал занимать высоту.

— Мне будет не хватать Дэна, — с тоской произнес Патрик Харпер.

— Чертовы лягушатники. — Кирка снова вонзилась в землю. — Давай сюда лопату.

— Я сам покидаю, — сказал Харпер. — Потеснитесь. — Он спрыгнул в неглубокую могилу и принялся выгребать рыхлую землю и камни.

Офицер подошел к дереву и снял винтовку.

— Похороню ее вместе с ним, — сказал он.

— А почему не его собственную?

— Потому что его винтовка лучше моей. Дэн не будет против.

— Уж за своей-то винтовкой он следил, это точно.

Тело Дэниела Хэгмена лежало на траве. Его убил французский вольтижер в сражении, которое гремело на этом самом гребне всего день назад. Большинство павших бойцов батальона хоронили в общей неглубокой могиле в низине, неподалеку от фермы Угумон, над которой всё еще поднимался дым после пожара, уничтожившего главный дом. Еще один костер, жарче и больше, полыхал совсем рядом с фермой, и его вонь долетала до самого гребня.

Офицер присел рядом с телом Хэгмена и осторожно коснулся его лица.

— Ты был хорошим человеком, Дэн, — сказал он.

— Истинная правда.

Офицер, которого звали Ричард Шарп, смахнул грязь с зеленой куртки Дэна Хэгмена, выстиранной и заштопанной одной из батальонных жен. Шарп обмыл лицо покойного, но никакая вода не могла смыть пороховую сыпь, въевшуюся в правую щеку. Следы, оставленные множеством вспышек на полке его винтовки.

— Надо бы помолиться, — сказал он.

— Если мы вообще когда-нибудь выкопаем яму нужной глубины, — проворчал Харпер.

— Прочти молитву. Ты же католик?

— Господи, да я в церкви лет десять не был, — отозвался Харпер. — Сомневаюсь, что Бог меня услышит.

— О моем существовании Он вообще не подозревает. Интересно, а Дэн молился?

— Гимны он пел справно, это да, — сказал Харпер. Он взял кирку и с силой вогнал ее в землю. — Скоро закончим. — добавил он, с натугой выворачивая пласт слежавшейся почвы.

— Не хочу, чтобы лисы его выкопали.

— Сверху камней навалим.

Шарп соорудил деревянный крест из расколотых досок артиллерийского фургона. Раскаленным штыком он выжег на перекладине имя Дэниела Хэгмена и добавил: «Стрелок». Он выпрямился, разминая затекшую спину, и посмотрел на неглубокую долину, где еще недавно кипело сражение. Повсюду лежали трупы людей и лошадей, а посевы были вытоптаны и сожжены артиллерийским огнем.

— Боже, ну и вонь, — произнес Шарп, кивнув в сторону склона, где в огромный костер подбрасывали бревна, нарубленные в лесу за Угумоном. Солдаты тащили к огню трупы французских солдат и швыряли их в пламя. Британцев хоронили, врагов же отправляли в вечность через огонь. Шарп отложил крест и взял лопату.

— Офицер едет, — предупредил Харпер.

Шарп обернулся. К ним приближался кавалерист.

— Точно не из наших, — пренебрежительно бросил он и снова принялся отбрасывать землю, которую взрыхлил Харпер. На приближавшемся офицере были небесно-голубые рейтузы и темно-синий мундир, перехваченный золотым кушаком. На взгляд Шарпа, форма выглядела неестественно чистой. Люди, сражавшиеся на этом гребне, были по уши в грязи, их мундиры потемнели от крови и прожжены порохом, но этот юный кавалерист выглядел щеголем, только что покинувшим казарму.

— Этот хлыщ расспрашивает сержанта Хакфилда, — заметил Харпер, не спуская глаз с всадника. Тот остановился возле группы «красных мундиров», которые чистили собранные на поле боя мушкеты. Один из солдат указал в сторону Шарпа. Тот негромко выругался, заставив Патрика Харпера усмехнуться.

— Неприятности вас сами находят, — сказал Пэт.

Элегантно одетый офицер развернул коня и направил его к Шарпу и Харперу. Увидев, чем они заняты, он поморщился.

— Мне сказали, что вы знаете, где найти полковника Шарпа[1], — произнес он. Голос у него был звонкий и уверенный. Такой голос в сочетании с холёным конем и дорогим мундиром прямо свидетельствовал о наличии денег.

— Вы его уже нашли, сэр, — ответил Харпер, нарочито растягивая ирландские гласные.

— Вы? — Офицер с недоверием уставился на Харпера.

— Я полковник Шарп, — сказал обнаженный по пояс мужчина.

Если мысль о том, что Харпер может быть полковником, показалась кавалеристу невероятной, то вид Шарпа привел его в полное замешательство. Возможно, дело было в том, что Шарп стоял к нему спиной, и вся его спина была исчерчена шрамами от плетей. Шарп сдвинул соломенную шляпу на затылок и повернулся к незнакомцу.

— А вы кто такой?

— Капитан Баррелл, сэр. Из штаба герцога.

— Лорд Баррелл? — Шарп даже не пытался скрыть издевку.

— Я младший сын, так что нет, сэр.

— Чем могу быть полезен, Баррелл?

— Герцог желает вас видеть, сэр.

— Он всё еще в Ватерлоо?

— В Брюсселе, сэр. Мы перебрались туда сегодня утром.

— Сначала я закончу здесь, — отрезал Шарп и вогнал