Приключения Одиссея - Елена Александровна Тудоровская Страница 16

Сжимая в руке чудесный цветок, Одиссей медленно подходил к дверям дома Цирцеи. Волки и горные львы бежали за ним и заглядывали ему в лицо человеческими глазами. Кругом стояла тишина знойного полудня, только в доме слышалось сладостное пение волшебницы.

Одиссей остановился перед дверью и громко крикнул, вызывая хозяйку. Дверь приотворилась, и оттуда выглянула сама светлокудрявая Цирцея. Она ласково улыбнулась пришельцу, распахнула двери и пригласила его войти в дом. Одиссей молча последовал за ней. Он вступил в богатый зал, где стены были выложены плитами полированного мрамора, а пол устлан узорчатым ковром. Волшебница усадила гостя в мягкое кресло, а сама принялась готовить прохладительную смесь. Она насыпала в кубок тертого сыра с медом и мукой, налила густого, красного вина, размешала напиток и с лукавой улыбкой подала гостю.

Одиссей не колеблясь выпил вино. Тогда чародейка схватила со стола золотой жезл, прикоснулась им к плечу пришельца и воскликнула, громко смеясь:

— Иди, глупец, валяйся свиньей в закуте!

Но герой вскочил с места и кинулся к волшебнице, занося острый меч. Цирцея громко вскрикнула. Она увернулась от меча и бросилась к ногам Одиссея. Слезы катились по ее нежному лицу; она обнимала колени гостя и твердила:

— Кто ты, кто ты? Откуда? Как ты устоял против моего волшебного зелья? О, я знаю! Ты многохитростный Одиссей. Я давно уже слышала от Гермеса, посланника богов, что ты прибудешь сюда, на остров Эю, от берегов разрушенной Трои. Я знаю, что мои чары бессильны перед тобой. Помиримся же, я готова стать твоим другом.

Но Одиссей не опустил меча.

— Как я могу поверить тебе, Цирцея? — возразил он. — Я знаю, как ты поступила с моими спутниками. Может быть, ты коварно предлагаешь мне дружбу, а сама хочешь усыпить мое мужество и погубить меня? Нет, поклянись раньше, что не таишь против меня коварных замыслов. Тогда я тебе поверю.

— Клянусь тебе, — отвечала Цирцея, — клянусь подземными водами Стикса, реки мертвых! Эту клятву даже мы, бессмертные боги, не смеем произнести по-пустому. Клянусь, я не замыслила против тебя ничего плохого.

Одиссей вложил меч в ножны. Тотчас волшебница кликнула служанок. В покой вошли красивые девушки. Их длинные белые хитоны были подхвачены серебряными поясами; в светлых кудрях вились белые и розовые цветы. Это были не простые девушки, а нимфы[34] горных потоков и рощ острова Эи. Они придвинули к креслам серебряный стол искусной работы, поставили корзинки с хлебом и драгоценные кубки. Одна из нимф развела во дворе огонь под медным треножником и согрела воду в котле, чтобы Одиссей мог вымыться и переодеться в чистую одежду. После этого Цирцея позвала своего гостя в палату и усадила за стол. Богиня сама подала угощение — жареное, дымящееся мясо, желтые яблоки, мягкий хлеб и сладкое пурпурное вино. Но Одиссей сидел в задумчивости и ни к чему не прикасался.

— Что у тебя на душе, Одиссей? — спросила Цирцея. — Почему ты не хочешь ни есть, ни пить? Может быть, ты все ждешь от меня какого-нибудь коварства?

Одиссей со вздохом ответил:

— О Цирцея, какой же достойный уважения муж согласится услаждать себя едой и вином, пока товарищи его тяжко страдают? Освободи моих спутников, тогда я смогу со спокойней душой пировать за твоим столом!

— Я охотно исполню твое желание, — ответила Цирцея, — я хочу угодить тебе. Подожди меня здесь.

Чародейка вышла. Во дворе раздалось отчаянное хрюканье и визг. Толкаясь и стуча копытцами, в покои ворвалось стадо свиней. Животные жалобно хрюкали, и слезы катились у них из глаз. Превращенные, они не утратили человеческого разума и сознавали свою жалкую судьбу. Цирцея принесла широкий сосуд с крышкой. Она погрузила туда свою белую руку и зачерпнула немного пахучей, зеленоватой мази. Этим снадобьем она помазала по очереди спины свиней. В тот же миг с них спала жесткая щетина; плечи их расправились, головы поднялись и приняли прежние человеческие черты.

Одиссей увидел перед собой своих товарищей. Они бросились к вождю, протягивая руки. Цирцея подошла к Одиссею; воины в ужасе отшатнулись от коварной чародейки. Но красавица ласково взяла Одиссея за руку и сказала:

— Не медли, Одиссей, ступай на берег, где ждут тебя остальные твои спутники. Убеди их прийти сюда. Я буду рада оказать гостеприимство соратникам благородного Одиссея!

Солнце уже спускалось за верхушки деревьев, когда герой подошел к берегу. Измученные тревогой итакийцы поспешили к нему навстречу.

Одиссей велел перетащить корабль повыше на берег, спрятать все богатство и корабельные снасти в ближайшей пещере, а самим идти в дом Цирцеи. Там, сказал он, их ждут товарищи за веселым пиром.

Эта весть обрадовала воинов. Они бросились разгружать корабль. Недоверчивый Эврилох пытался удержать товарищей. Он хватал их за одежду и восклицал:

— Куда вы, безумные! Вы хотите следовать за ним в дом опасной чародейки? Я знаю, чем это кончится. Она превратит вас в свиней или в таких же волков и львов, что стерегут ее жилище! Разве вы забыли, что случилось с нашими товарищами, когда они безрассудно пошли за дерзким Одиссеем в пещеру циклопа? Вы погибнете из-за него, как погибли они!

Одиссей не любил, когда его попрекали пещерой Полифема. В гневе герой вытащил меч и хотел пронзить своего оскорбителя, но итакийцы удержали его.

— Успокойся, богоравный, — уговаривали они вождя, — если Эврилох не хочет идти с нами, пусть останется здесь сторожить корабль. Мы же верим тебе и без страха пойдем за тобой в жилище Цирцеи.

Итакийцы вытащили корабль повыше на песок и к бокам его подкатили толстые бревна. Затем они перенесли все снаряжение в пещеру, завалили ее камнями и последовали за Одиссеем. Эврилох все-таки побрел за ними в отдаленье: он не желал оставаться один.

Товарищи ждали их в большой палате дома Цирцеи. Они уже вымылись в купальне, переоделись в чистые хитоны и длинные красные мантии и теперь сидели за обильным столом. Палата сияла, освещенная пламенем серебряных светильников. Одиссей с толпой спутников вступил в палату. Пирующие вскочили и бросились обнимать товарищей; они плакали, и смеялись, и рассказывали, как чуть не погибли и как Одиссей спас их от горестной участи.

На шум вышла из соседних покоев Цирцея.

— Укротите свою печаль, пришельцы! — сказала она своим звонким и приятным голосом. — Я знаю, вы претерпели много