Мифы о драконах. От змея-искусителя и лернейской гидры до скандинавского Фафнира и морского Левиафана - Скотт Гордон Брюс Страница 47

Кетцалькоатль и Тескатлипока (в центре). Страница из Бурбонского кодекса, XV в.

Wikimedia Commons

ВСТРЕЧА В ПУСТЫНЕ

Странное крылатое чудовище обнаружено и уничтожено в пустыне Уачука[203]

В прошлое воскресенье двое фермеров по пути домой в пустыне между Ветстоуном и горами Уачука заметили крылатое чудовище, похожее на гигантского аллигатора с очень длинным хвостом и огромной парой крыльев. Существо это выглядело усталым после длительного перелета и при виде фермеров могло взлетать только на очень короткие расстояния. Поначалу оба всадника испытали шок от неожиданности, но затем вновь обрели присущую им отвагу и кинулись вдогонку за чудовищем. Через несколько миль упоительной погони они приблизились к нему на расстояние выстрела и ранили чудовище из своих винчестеров. Зверь кинулся на них, но он был настолько утомлен, что мужчины легко уворачивались от его бросков, и после нескольких удачных выстрелов чудовище покатилось по земле и больше не двигалось. Всадники на храпящих в испуге конях осторожно приблизились и убедились, что существо было мертво. Тогда они его осмотрели и установили, что длина его достигала девяноста двух футов[204], а в самом широком месте обхват его составлял около пятидесяти дюймов[205]. У чудовища была всего одна пара ног, расположенных чуть впереди места соединения крыльев и туловища. Голова его по приблизительным подсчетам была восьми футов[206] длиной, а челюсти усеяны многочисленными крепкими и острыми зубами. Глаза размером с обеденную тарелку наполовину выпячивались из глазниц. Крылья были сложены и придавлены туловищем, но после долгих усилий фермерам удалось выпростать и немного выпрямить одно крыло, длина которого в полусложенном состоянии составила семьдесят восемь футов[207], то есть полный размах крыла достигал ста шестидесяти футов[208]. Крылья состояли из толстой полупрозрачной перепонки, на них не было ни перьев, ни шерсти, как, впрочем, и на остальном теле чудовища. Кожа на туловище была сравнительно гладкой, и пуля легко прошла сквозь нее. Мужчины отрезали небольшой кусок крыла и взяли его с собой. Прошлой ночью один из них прибыл в наш город, чтобы закупить все необходимое для разделки туши, при этом шкуру намерены отправить на Восток, чтобы наши именитые ученые могли изучить ее. Сегодня утром фермер, обнаруживший чудовище, вернулся в сопровождении нескольких уважаемых горожан, которые собираются доставить тушу в город, пока она не подверглась разложению.

Часть X. Укрощенный ужас: ручные одомашненные дракончики в детской литературе

В XIX в. интерес к драконам и европейскому Средневековью возродился с новой силой. Это увлечение отразилось в детских книгах о святых и героях, в которых также фигурировали драконы в освященной временем атрибутике: с огромными крыльями, атакующими хвостами и огненным дыханием. Однако к началу ХХ в. два детских писателя – Кеннет Грэм и Эдит Несбит – изменили традиционное изображение средневековых драконов, представив их непонятыми, несчастными в роли злодеев и готовыми подружиться с человеком. Они создали модель дракона-союзника вместо дракона-соперника, и их истории проложили путь для многих произведений в стиле фэнтези об успешном сотрудничестве и взаимопонимании между драконом и человеком, ставших уже современной классикой, включая книги Рут Стайлс Ганнетт «Папин дракон» (1948), Энн Маккефри «Всадники Перна» (с 1967 г. по настоящее время), двенадцать книг Крессиды Коуэлл из серии «Как приручить дракона» (2003–2015), тетралогию Кристофера Паолини «Наследие» (2003–2011) и многие другие. Эта же тема возникает в популярной песне Питера Сигера «Пафф – дракон волшебный» (1963) о маленьком мальчике, который вырастает и забывает о своем друге – драконе. И даже фэнтезийный цикл Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени» (публикуется с 1996 г.), где драконов используют для военных действий, во многом следует путем, проложенным этими авторами.

Вирджиния Фрэнсис Стеррет. Иллюстрация к сборнику сказок «Тэнглвудские истории».

Wikimedia Commons

ЗВЕРЬ, ПОХОЖИЙ НА ЯЩЕРА

За десять лет до создания прославившей его книги «Ветер в ивах» британский автор Кеннет Грэм (1859–1932) полностью изменил традиционное для западной литературы изображение драконов, написав короткий рассказ для детей «Нерешительный дракон»[209]. В этой очаровательной сказке двое детей в поисках воображаемого чудовища узнают давнюю историю о встрече мальчика с драконом неподалеку от деревни у холмов Беркшир Даунс в графстве Оксфордшир. Несмотря на устрашающую внешность, этот дракон вел себя совсем не по-драконьи и не проявлял интереса ни к накоплению сокровищ, ни к нападению на местных жителей. Вместо этого задумчивое создание оказалось «счастливым лежебокой-лентяем, валяющимся в траве, наслаждающимся закатами и рассказывающим анекдоты с бородой». Тем не менее местные жители судили о драконе по его внешности и призвали святого Георгия, чтобы убить дракона, о чем мальчик предупредил симпатичного монстра. Очень скоро мальчик вместе с драконом смогли убедить святого, что зверь не опасен. В постановочной схватке святой Георгий покорил чешуйчатое существо и провозгласил, что дракон больше не представляет угрозы; и с тех пор зверь мирно жил по соседству с людьми.

Следы на снегу неизменно трогают за душу еще с тех пор, как снег впервые явился белым чудом в нашем тусклом мире. В сборнике стихов, который тетя подарила одному из нас, есть стихотворение некоего Вордсворта с очень проникновенным изображением одиноких следов на снегу. Впрочем, мы были невысокого мнения как о стихах, так и об описанных в них чувствах. Отпечатки на песке – это совсем другое дело, и мы охотно разделяли переживания Робинзона Крузо, но никак не Вордсворта. Восторг и предвкушение, любопытство и волнение – вот какие эмоции вызывали у нас следы на песке или на снегу.

В то зимнее утро мы проснулись рано оттого, что комната казалась светлее, чем обычно. С удивлением мы поняли, что наши мечты об игре в снежки превратились в реальность, ожидавшую нас за порогом. Мы начали торопливо и беспорядочно одеваться, шнурки на ботинках представлялись нам излишним и бестолковым изобретением, а пуговицы на пальто – совершенно неуместным способом застегивать одежду. Нам не хотелось терять ни минутки, ведь на улице ожидал великолепный снег.

Настало время обеда, и нас буквально за шкирку пришлось тащить домой. Краткое перемирие на обед быстро закончилось, и мы снова вступили в снежную битву. Но на этот раз мы с Шарлоттой, утомленные сражением и попадавшими за шиворот снарядами-снежками, покинули утоптанный снежный газон и отправились за пределы нашего участка исследовать нетронутые просторы, покрытые девственно-белым снегом. Он простирался по обе стороны от нас – этот таинственный мягкий покров, полностью укрывший хорошо знакомый мир. Едва заметный отпечаток проступал там, где присела случайная птица, и больше никаких признаков жизни – вот почему эти странные следы показались нам особенно загадочными.

Сначала мы наткнулись на них в самом углу кустарника и долго их изучали, упершись руками в колени. Нас раздражало, что такие опытные следопыты, как мы, не могли опознать следы незнакомого животного.

Этот дракон выглядит величественным, но не злобным. Иллюстрация Asanee Srikijvilaikul.

Asanee Srikijvilaikul / Shutterstock

– А, так ты не знаешь? – сказала Шарлотта с легким презрением. – Я-то думала, ты знаешь всех на свете животных.

Это замечание задело меня за живое, и я выпалил названия множества животных, включая обитателей Арктики и тропиков, но по-прежнему чувствовал себя неуверенно.

– Нет, – сказала Шарлотта, подумав, – это все не то. Скорее, похоже на ящеров. Ты называл игуанодона? Вполне вероятно, что он. Но он не английский зверь, а нам нужен английский. Я думаю, это дракон!

– Драконы вдвое крупнее, – возразил я.

– Ну, сначала все драконы бывают маленькими, – сказала Шарлотта, – как и все мы. Может, этот маленький дракончик просто потерялся. Было бы неплохо завести маленького дракончика. Может, он будет царапаться и плеваться, но это ничего. Давай его выследим!

И мы ступили в окутанный снегом мир, взявшись за руки, с бьющимися от предвкушения сердцами и в полной уверенности, что несколько размазанных следов помогут нам изловить небольшой экземпляр