Дань для Альфы - Полина Белова Страница 13

Альфа услышал ее?

Когда казалось, что все успокоилось, в ноги к Альфе бросились еще человек пятнадцать женщин, среди них он неожиданно увидел троих знатных. Их легко было определить по богатым красивым одеждам и скромным, позволительным в дороге, украшениям.

— Ваше величество! Наши дети грудные и еще не могут ходить. Мы оставили их на попечение чужих людей. Позвольте нам тоже вернуться и забрать их! — громко и внятно сказала одна из горожанок, другие только бессвязно тараторили приблизительно то же самое.

— Мне некогда ждать вас, — недовольно ответил Альфа, собираясь отказать, но тут натолкнулся на умоляющий взгляд Поли и тяжело вздохнул.

— Бета огласи по всему каравану: все женщины, у которых в груди есть молоко, и они это должны продемонстрировать нашей охране, могут уйти насовсем, чтобы вернуться к своим детям. Все! Выдвигаемся! — он почти сердито посмотрел на Поли.

У девушки было довольное лицо и Альфа не пожалел о своем приказе.

Поли побежала к своим девочкам, которые сопротивлялись движению людского потока, поджидая подругу.

— Поли! Мы будем тащиться в хвосте, глотая всю пыль от всей тысячи ног! — возмущенно шипела Грейс, а Абели ей поддакивала. — А если бы тебе этот Альфа голову откусил?

— Девочки, не сердитесь! Зато мамашек младенцев домой отпустили! — улыбалась Поли, зная, что подружки ворчат не со зла. Скорее всего, они просто испугались за нее.

Женщины, до этого стоящие на коленях у ног короля, забыв про всякое стеснение, ведомые одним неистовым желанием вернуться к детям, немедленно стали распахивать одежду и доставать свои груди. Они выдавливали молоко и получив согласный кивок оборотней охраны, убегали, запахиваясь на ходу, домой, к городу.

Знатные молодые женщины сделали то же самое, но не побежали, а растерянно оглянулись на свое имущество, слуг и кареты. Все это стояло на дороге.

— Даже не думайте! — заметив их взгляд, произнес Альфа. — Либо уходите так, либо возвращайтесь, садитесь и поехали.

Поли ничего не понимала. Она была обескуражена, растеряна и немного напугана.

Влившись в шествие с караваном, они с девочками некоторое время шли со всеми вместе, живо обсуждая друг с другом все то, что с ними происходило за этот день. Грейс, Абели и Поли живо делились событиями, тем, как они их понимали, своими сомнениями и, вопреки всему, надеждами на будущее.

Подружки, между делом, оглядывали окрестности. Приграничье, до сих пор, они знали только в черте города, хотя проживали в этом краю уже почти пять лет. Пансионерки с милыми улыбками знакомились с женщинами и девушками, которые шли рядом.

Дорога, по сути, в рабство, в силу возраста казалась юным девушкам просто новым приключением. А после пережитых ужасов войны, летящих огненных ядер и стонов раненых в госпитале, все остальное казалось не таким уж страшным.

Солнышко светит, птички поют, компания приятная. Чего горевать?

Караван, как раз, подошел к границе и стал понемногу исчезать в лесу. Вдруг, ближайший к подругам оборотень-охранник застыл на несколько мгновений, глядя прямо перед собой совершенно пустым взглядом.

Все стали коситься на него, мало ли, вдруг он хищника какого-то почуял? Люди не понимали, что так оборотень получил ментальный приказ Альфы.

Через мгновение, воин медленно и внимательно окинул взором толпу женщин и устремил взгляд, который теперь уже стал очень задумчивым, на Поли, Грейс и Абели.

Не отводя глаз от невольно насторожившихся девушек, охранник громко приказал:

— Самая красивая девушка, в сером платье, подойди ко мне!

Вначале, каждая девица и женщина, из тех, кто услышал приказ, зачем-то инстинктивно лично убедилась, что на ней сейчас не серая одежка.

После, все с любопытством стали переглядываться и искать глазами тех, на ком одето серое.

В поле зрения этого оборотня, в таких платьях были только три пансионерки, отставшие от своих соучениц из-за истории с мамами и их детьми: Грейс, Поли и Абели.

Окружающие, не сбавляя ходу, стали активно спорить: какая из троих девушек самая красивая.

Подружки на всякий случай ускорили шаг, в надежде затеряться с глаз от ненормального охранника.

На самом деле, все три пансионерки были, чудо как, хороши. Только Поли среди подруг была самая юная и хрупкая. По ней было видно, что девушка явно младше своих подруг и на потеху оборотню такую рановато отправлять.

— Арес где-то впереди, с ремесленниками идет! Он из дому сбежал из-за меня! Я не могу под этого двуликого лечь. Вдруг Арес потом в драку кинется и голову потеряет. Что делать? — прошептала в отчаянии Грейс.

— Поли для этого слишком маленькая. Я пойду! — угрюмо ответила Абели.

— Еще чего! Не позволю Вам собою жертвовать! — яростно прошипела Поли.

Охранник, устав ждать, неожиданно выволок из толпы всех троих и придержал на обочине, сжав в одном кулачище сразу три тонкие ручки. Река людей потекла мимо них.

Последними ехали те самые, брошенные кормящими знатными матерями, три кареты и их обозы.

В первых двух каретах, как моченые яблочки в бочке, были напиханы детишки горожанок. Кроме того, по двое мальчишек мотало ногами на облучках, а по четверо теснили возниц на козлах. Матери брели тут же, рядом, раз за разом поглядывая на своих чад.

А вот последняя, третья карета, самая просторная и удобная, была пуста.

Подъехавший верхом Альфа, заметив троих девушек вместо одной, недовольно зыркнул на оборотня, отдавая ментальный приказ с более конкретным посылом. Тот выхватил из троицы Поли и быстро, прямо на ходу, засунул ее в салон пустого экипажа, громко хлопнув дверцей.

Тут же, с обеих сторон кареты появилось два оборотня во второй, волчьей ипостаси, и затрусили по бокам, явно охраняя.

Недоумевающие и немного напуганные Грейс и Абели пошли поодаль, сбоку экипажа. Поли было их видно в окошко на дверце кареты.

Шло время. Солнце стало клониться к закату.

Из карет с детьми все громче и громче стали доноситься нытье и плач. Взрослые тоже уже еле переступали усталыми ногами. Грейс и Абели даже уже не переговаривались, берегли последние силы.

А растерянная Поли с комфортом ехала одна, в совершенно пустом, очень просторном салоне кареты.

Она пыталась попросить оборотней разрешить ей взять к себе подружек, но они только грозно рычали. Ей не позволили даже приоткрыть дверцу. Когда Поли попыталась это сделать, мощная лапа тут же прижала ее обратно.

Второй раз в своей жизни Поли ехала в карете и снова одна. Когда отец вез ее в пансион, он сам не захотел сидеть вместе с ней, а сейчас девочки бы хотели, но им не позволили почему-то.