Падший ангел - Миранда Эдвардс Страница 16

Росс и Доминик наконец-то умолкают, а я, взяв Марселлу, возвращаюсь в поместье. Потрогав ручки дочери, хмурюсь:

– Ты совсем холодная.

Марси, почувствовав мое душевное беспокойство, тянется к моей щеке и оставляет легкий поцелуй на моей коже. Все проблемы сразу уходят на второй план, когда я смотрю в ее серебристые глазки. Никому из них не понять, насколько прекрасна моя малышка, пока они будут собачиться друг с другом. Она должна быть на первом месте отныне и навсегда.

***

Мне нужен мой старый матрас.

Да, я буду оправдывать свою бессонницу исключительно на непривычно мягкую перину, а не на возвращение в проклятый город. Оливер и Марселла словно никогда и не жили в Тандер-Бей. Младший брат радовался после каждого учебного дня. Он единственный, кому было позволено покидать территорию. Марселле нравилось, что каждый охранник оказывал ей внимание и игрался в куклы. Как бы мне не хотелось, оттягивать свою маленькую воительницу от ее новых знакомцев было бессмысленно. Она уже стала настоящей принцессой, перед которой все ходили на цыпочках. Марси наслаждалась этим. Маленькая негодница.

Доминик… он стал другим. Он все еще мой самый близкий друг, но то, во что его превратило возвращение в Нью-Йорк, разбивало мне сердце. Я едва ли думала, насколько мне паршиво самой, потому что беспокоилась за него. Если моя ненависть ушла на второй план, то его она переполняла до краев. Дом забывал о ней лишь рядом с Марселлой. К сожалению, он стал еще одной проблемой, с которой мне придется справиться.

А Росс? Я не понимаю, как меня вести себя рядом с ним. Злость не приведет ни к чему хорошему, но я все еще ненавижу его. Просто глядя на него, вижу сначала дыру в груди и мертвые глаза, а затем его. Стены дома, в котором он запер меня, давят на меня каждый божий день. В Тандер-Бей у меня был сад и заповедник. Свобода. Росс забрал у меня и ее.

Да, я не могу уснуть исключительно из-за матраса.

Не выдерживаю, поднимаюсь с постели и иду вниз. Стакан молока или чай мне помогут. В доме тишина. Мои ноги ступают по гладкому паркету, и несколько охранников тут же сбегаются на скрип. Увидев меня, они извиняются и вновь скрываются в темноте. Пока я иду на кухню, не могу избавиться от дежавю. Вдруг Росс снова кого-то потащит в «тайную комнату». Но опасения оказываются напрасны: на кухне ни души.

Наливаю стакан молока, делаю несколько глотков и разворачиваюсь к лестнице. Дом неестественно кружится, а на лбу появляется испарина. Из-за недостатка сна и еды головокружения опять стали привычной частью моей жизни, но… сейчас что-то было не так.

Делаю шаг вперед, опираясь за столешницу, но ноги перестают меня держать. В глазах темнота. Тело ватное. И я, кажется, накреняюсь назад, но сделать хоть что-то не успеваю, потому что отключаюсь. Темнота и тишина наполняют мое сознание и забирают к себе.

Глава 9

Затылок пульсирует, и веки неестественно тяжелые. Дергаю рукой, чтобы попытаться встать, но кто-то останавливает меня.

– Не надо, piccolina, – это Доминик.

С трудом разлепляю веки и вижу, как друг закрепляет катетер на моей руке. Выглядит он так же, как я себя чувствую. Весьма паршиво. Перевожу взгляд наверх – катетер ведет к капельнице с жидкостью молочного цвета. Доминик садится рядом со мной и переплетает наши пальцы. Я в своей кровати. Кажется, я упала в обморок. Слабо улыбнувшись Дому, осматриваюсь вокруг и тут же хочу уснуть обратно.

Кроме Доминика в моей спальне сидят Росс и Николас. Росс туманным взглядом смотрит на меня. Его челюсти крепко сжаты. Рукава рубашки закатаны, и каждая мышца на теле напряжена. Росс бледен, словно увидел призрака. Загорелая кожа утратила весь блеск. Ник… он уставился в то место, где мы с Домиником держимся за руку. У него в руке бутылка воды и баночка с таблетками. Он выглядит хуже остальных. Волосы растрепаны, рубашка застегнута с пропуском через пуговицу, а под глазами жуткие синяки. Ник, судя по его виду, провел ночь с бутылкой крепкого алкоголя.

В комнате наступает гробовая тишина. Мой желудок сжимается от дискомфорта, царящего в помещении. Я чувствую себя загнанным в угол кошками мышонком.

Бросаю взгляд на Доминика, чтобы он помог мне сесть. В лежачем положении я кажусь себе совсем беспомощной. Смотрю в сторону кроватки – Марселлы там нет. Снова гляжу на Доминика, и он говорит:

– Марси на первом этаже. Она накормлена и уже заставила половину персонала играть с ней в куклы.

В обычных условиях я бы усмехнулась, но сейчас не такое время. Поправляю одеяло, и Дом садится ближе, спиной прислонившись к изголовью кровати, и обнимает меня за плечи. Росс не меняет своей позы, а вот Николас, вскинув брови, складывает руки на груди и бормочет:

– Кажется, я много пропустил. Что вообще здесь происходит?

– А что непонятного? Росс похитил Селену, – огрызается Дом.

Видимо, с Николасом у моего друга тоже плохие отношения. Росс поджимает губы, продолжая сверлить меня взглядом. Я тоже смотрю только на него. Почему-то уверена, что нашел меня именно он.

Вдруг Ник начинает смеяться. Хрипло и едко. Не помню, чтобы слышала такой смех от него.

– Селена, да у тебя талант! Ты влюбила в себя троих братьев Кинг, – говорит Николас. – Надо предупредить Гидеона, чтобы был осторожен, если он приедет сюда.

Мы не виделись два года. Один решает, что лучшим приветствием будет избиение моего лучшего друга, а второй – глупые обвинения? Даже ослабленная, я не могу сдержать возмущение, волной пробежавшее по венам.

– Дом, ты в какой команде: пришлось делиться, как мне, или смог добиться свидания наедине? – продолжает наступать Ник.

Дом дергается, но я удерживаю его. Какой бы я сейчас ни была слабой, моей силы хватает, чтобы успокоить друга.

– Заткнись, блять, – рычит Росс.

Вижу, как сжимаются его кулаки. Удивительно, что он не кинулся на Николаса. С Ником явно что-то не так. Может быть, это и сдерживает Росса от нападения.

– Я разве не прав? – Ник ехидно ухмыляется мне. – Селена, неужели Доминик не пал перед твоими чарами, как мы с Россом?

Мои глаза ползут на лоб. Какого черта происходит? Это не тот Ник, который делал все, чтобы я улыбнулась. Возможно, моя месть и подстроенная смерть сказались на нем сильнее, чем на Россе.