Падший ангел - Миранда Эдвардс Страница 23

бегут в разные стороны, а кто-то тащит меня в сторону. Поднимаю глаза и вижу, как верхние этажи небоскреба рушатся на глазах. Стекла и каркас падают на землю, отлетая в людей и соседние здания. Слух едва начинает восстанавливаться, когда взрываются следующие бомбы. Телохранители, окружившие меня, валят нас на землю и накрывают мое тело прочной броней из своих тел. Двери и стекла взлетают на воздух, и, кажется, этой силы должно хватить, чтобы здание рухнуло, но оно стоит. Изо рта вырывается истерический смех. Чертов параноик, наверное, построил свой офис из вибраниума (прим. от автора: самый крепкий металл в киновселенной Марвел).

Когда все обломки занимают свои места, телохранители поднимают меня на ноги. Глядя на искореженное здание, я теряю всякую надежду. Лифты, выходы и офис Росса превратились в пепел. Прежде, чем кто-то начал что-то делать, бегу прямиком к дыре, где раньше было фойе. Телохранители ловят меня, крепко, но аккуратно удерживая за руки.

– Отпустите! Росс там! – шиплю я, извиваясь в их хватке.

– Мисс Грей, придется дождаться, когда экстренные службы расчистят здания и проверят, все ли бомбы взорвались, – басит один из охранников, но я продолжаю вырываться.

Горячие слезы обжигают лицо. Он не может умереть, когда я была готова простить его, когда плакала из-за него. Я сама убью его, черт возьми.

Журналисты снова возвращаются на свои места и фотографируют результаты взрывов. Вспышки освещают улицу, и кажется, будто сейчас все еще день. Мои глаза упираются в выход из офиса, и я молюсь всем богам, чтобы Росс вышел оттуда. Только движение появляется в соседнем здании. Сначала я не обращаю на это внимание, даже когда люди, выходящие оттуда, кричат и просят о помощи. Их могло сбить ударной волной, но потом я понимаю кое-что: всех, находящихся в этом здании, эвакуировали сразу после новости о захвате офиса. Оглядываюсь и действительно узнаю в некоторых работниках из отдела кадров, даже ту суку, которая спрашивала меня, работаю ли я проституткой. Это они. Люди, перепачканные в земле и крови, идут, подняв руки.

– Мы из офиса, не стреляйте! – кричит один мужчина, и его голос срывается.

Кто-то падает в обморок, кто-то заливается в слезах и бежит в объятия семьи, но Росса среди них нет. Тяжело раненных почти нет, и их быстро отвозят в больницы. Колонна заканчивается, а он все еще не появился.

– Нет, нет, нет… – бормочу я, прижав руку к сердцу.

Глупый орган ноет и разрывается на части. Чувствую, как от сердца отрезают по кусочку каждую секунду. Несколько спецназовцев заходят в здание, вооружившись винтовками и фонарями, но возвращаются через минуту.

Только теперь их на один больше. С кровью на виске, в плече и с грязным лицом с ними идет побледневший Росс, не совсем крепко стоя на ногах. Не целый и не невредимый, но живой. Росс живой. Теперь уж меня никто не держит, и я бегу к нему. Серебристые глаза зажигаются силой и облегчением, когда он видит меня. Росс выпрямляется и делает шаг ко мне, словно и не было никакой усталости и боли. Я прыгаю на него, как обезьянка, обвив шею руками, а талию – ногами. Росс, несмотря на раны, крепко подхватывает меня и прижимает к себе. Его запах затерялся в смеси металлической крови и цемента, но я чувствую, слышу и вижу его. Мой нос утыкается в изгиб его шеи, и я считаю, как часто бьется его сердце.

– Ты здесь, Ангел, – шепчет Росс.

Лишь киваю, крепче обнимая его. Росс проводит широкой ладонью по моей спине, успокаивая или успокаиваясь. Отрываюсь от его шеи и спрыгиваю не землю, но шею не отпускаю. Росс накрывает мою щеку своей рукой и вытирает слезы, так и струящиеся по моему лицу. Буря эмоций пробегает по его лицу, и я не пытаюсь их прочесть. Сейчас самое главное, что жив.

– Мистер Кинг… – один из спецназовцев подходит к нам. Наверное, хочет отвести его к медикам. Но его первоначальные планы меняются, когда он кричит: – Ложитесь!

Росс реагирует быстрее меня, валит нас на землю, а затем оттаскивает внутрь. Сквозь тонированные стекла вижу, что добрая половина полицейских обратила оружие против сослуживцев. Стоукса среди них нет, а МакКуинн уже лежит, упав лицом на асфальт. Его рот изогнулся под неестественным углом, а из головы течет кровь. Началась перестрелка. Часть телохранителей, включая Бена, остались и стреляли по «крысам», укрывшись за колоннами здания и за автомобилями. Никто словно и не заметил, что людей не хватает, пока из окна здания напротив не вывалилось четыре тела. Снайперы. За нами весь день наблюдали снайперы.

Пресса, работники офиса и их родственники убежали, до них никому не было дела. На земле лежат почти все предатели, но там же есть и глава спецназа, предупредивший о том, что полиции верить не стоит. Мужчина, который заметил, как первая «крыса» достала пистолет, ранен, но продолжает отстреливаться, не подпуская никого к нам. Росс прижимает меня к себе, прикрыв голову, и я вижу, как его рубашка становится все краснее и краснее. Ему нужен доктор. Всхлипываю, не веря, что все происходит на самом деле. Пули, разрезающие воздух со свистом, заглушают мои рыдания, но Росс их чувствует и целует в макушку.

Последнего оставшегося сектанта ранят, но не убивают. Мы в безопасности. Росс берет меня за подбородок и шепчет:

– Видишь? Все хорошо.

Клянусь, я не понимаю, как это произошло. Зато отчетливо почувствовала момент, когда мои губы накрыли рот Росса. Со стоном, с болью и с невысказанными переживаниями. Росс удивленно размыкает губы, и я сплетаю наши языки, обхватываю его лицо руками и врезаюсь своей грудью в его. Он стискивает мою талию и целует в ответ. Мой язык скользит в его рту хаотично и быстро, словно меня могут оторвать от него. Росс был на вкус таким же, как я помнила. Все произошедшее – безумие, и именно оно чувствуется в поцелуе. Чистое сумасшествие.

Возле нас слышатся шаги, и я пулей отскакиваю от Росса. Его глаза широко раскрыты, а рот вытянут в удивлении. Наши плечи часто вздымаются, пытаясь наладить дыхание. Не знаю, кто сейчас выглядит более дико я или Росс.

О Боже, я поцеловала Росса.

Глава 13

– Его Величество зовет нас к себе, – Дом бесцеремонно врывается в мою комнату и плюхается на кровать. – Говорит, что случилось нечто неприятное. Что может быть хуже, чем то, что уже случилось, черт возьми?

После подрыва офиса Росса и перестрелки я редко выходила из