Будь нужным: Семь правил жизни - Арнольд Шварценеггер Страница 13

Ничто так не воспитывает характер, как устойчивость к боли или умение ее терпеть. Ничто так не разрушает характер, как покорность боли и отступление перед ней. Однако терпеть боль без причины – глупость. Вот это и есть мазохизм. Но мы сейчас говорим не о той боли, у которой нет разумного оправдания. Мы говорим о продуктивной боли. Той, которая заставляет расти, строит основу, воспитывает характер, приближает к осуществлению мечты.

Великий японский романист Харуки Мураками однажды сказал: «Я могу терпеть любую боль, если только у нее есть предназначение». Мой жизненный опыт это подтверждает: чтобы вытерпеть боль, нужно только, чтобы в этом был для вас смысл.

Накануне Рождества 2006 г., катаясь на лыжах в Сан-Вэлли, штат Айдахо, я сломал бедренную кость. Это самая толстая кость человеческого скелета. Сломать ее непросто. И это больно. И требует немедленной операции с прикручиванием винтами металлической пластины, что тоже больно. А через две недели мне предстояло торжественное вступление в мой второй срок на посту губернатора, то есть церемония принесения клятвы в присутствии верховного судьи штата Калифорния и речь – проще говоря, много времени на ногах.

Моя команда и организаторы события понимали, насколько трудно мне будет столько простоять, и предложили отменить церемонию, а клятву принести дома, раз уж я болен. Я не согласился. Осталось два варианта: нагрузиться болеутоляющим и произносить речь, надеясь, что язык не будет заплетаться, будто у пьяного, или отказаться от препаратов – и говорить с ясной головой, но тогда стоять на сцене будет адски больно.

Я могу терпеть боль 20 минут. Могу – целый день. Что бы я ни решил, нога все равно сломана. И болеть, меньше или больше, она будет в любом случае: дома на диване или на сцене в Сакраменто. Почему бы не выбрать ту версию боли, которая предполагает исполнение моего видения – вести Калифорнию к лучшему будущему? Часть этого видения – делиться подобными моментами. Стоять перед людьми, показывая им, что я всегда буду стоять за народ. И исполнять обещания, даже если это болезненно. Для меня много значило выдержать ту боль. Она, как говорил Джон Милиус, проходит. А торжественность того момента и чувство большого успеха после жестких выборов в том году останутся со мной навсегда.

Доводите до конца

Спустя 10 месяцев, в конце октября 2007 г., Калифорнию охватили лесные пожары. Вечером в пятницу я засыпал с докладами о нескольких новых очагах в разных концах штата, а субботним утром меня ждали новости о том, что их число подскочило до трех десятков. Самые опасные для людей и их имущества пожары бушевали в округе Сан-Диего, оттуда пришлось эвакуировать больше полумиллиона человек, включая 200 000 жителей одноименного города. Несколько тысяч эвакуированных оказались на ипподроме «Дель Мар» и на стадионе «Куалкомм», где проводит игры футбольная команда «Сан-Диего Чарджерс».

Это был настоящий кошмар – огненный смерч в густонаселенном районе. На случай такого бедствия мы готовили стратегии и планы, проводили учения с тех самых пор, как стали свидетелями страшной трагедии в Новом Орлеане после урагана «Катрина» двумя годами раньше. Тогда все госслужбы на всех уровнях бросили несчастных людей, и бедствие унесло больше 1500 жизней. Я поклялся себе: если нам доведется попасть в похожую ситуацию, все нужные службы и ответственные люди будут на месте моментально. Мы с самого начала будем знать, что происходит, и сделаем все для пострадавших и для тех, кто работает на месте. Такой была цель всех наших штабов и учений.

Именно в этом моменте многие не совсем верно понимают, что должен делать человек на высоком государственном посту. Люди думают: если я, губернатор, убедился, что у нас есть план, если мы отрабатывали действия на случай экстренной ситуации, если каждый знает, что ему делать, то моя миссия исполнена. Но губернатор, как и владелец компании или директор спортивного клуба, отвечает сразу за многое. Он не может все делать сам – это всем понятно. В какой-то момент приходится делегировать обязанности – и полагаться на то, что люди не подведут, а план будет исполнен.

Вот только невозможно рассчитывать, что все сделают то, что должны, по твоему или по собственному представлению, – особенно в момент истины: на вершине успеха или на грани катастрофы. (Кстати, исполнение мечты зачастую требует не меньших усилий, чем предотвращение худшего сценария в чрезвычайной ситуации.) Бывают сбои. Накладки. Люди ленивы, зачастую – просто глупы. Если вам нужно сделать дело, достичь цели, защитить что-то или кого-то, если для вас важно, чтобы все происходило, как задумано, – придется лично контролировать все от начала до конца.

К полудню субботы мне стало кристально ясно, что в Сан-Диего вот-вот начнется полный бардак. Я это буквально видел. Слишком много частей механизма, раскиданных на слишком большом расстоянии, а события происходят слишком быстро, чтобы можно было отследить. С наступлением темноты эвакуированные уже стали прибывать на стадион «Куалкомм», там не было раскладушек и не хватало воды, и это явно было не все. Я понял: если мы хотим, чтобы все работало как дóлжно, надо ехать.

По дороге мы выяснили у ребят, работающих на стадионе, чего не хватает. Конечно, требовалось больше воды. А еще – памперсы, детское питание, туалетная бумага и неожиданная штука – пакетики для собачьих экскрементов. Этого не понимаешь, пока не станешь работать в реальной экстренной ситуации, но главное, о чем нужно позаботиться после поиска временного крова для эвакуированных, – это уход за младенцами и стариками, а затем – санитария. Мы тут же позвонили главе Калифорнийской ассоциации продовольственной торговли, и он немедленно направил свою армию собрать и доставить все нужное.

Раскладушек на месте не оказалось. Где же они? У кого? Почему еще не доставлены? Мы с помощниками расспросили всех, кто мог это знать или представлял, у кого спросить. После долгой цепочки телефонных звонков выяснилось: раскладушки лежат на складе. Владелец, заключивший с нами договор, склад продал, а новый хозяин сменил замки, не зная, что в одном из помещений хранятся вещи, жизненно необходимые для спасательных операций. И ни у кого нет ключа!

Нарочно не придумаешь! Если бы мы не приехали, не принялись расспрашивать и проверять, не заставили бы каждого вокруг проверять свою часть проблемы, те раскладушки, наверное, и поныне бы пылились на складе. Слава богу, что разыскивать пришлось только их. Могло получиться гораздо страшнее – как на ипподроме «Дель Мар».

В субботу вечером, когда мы уже собирались покинуть стадион, мне сообщили, что на ипподром перевезены 700 пациентов местного дома престарелых. То, что они в безопасности – гора с плеч, но что-то в этой ситуации мне не нравилось. Всякий, кто видел аптечку старика, даже не самого дряхлого и болезненного, понимает: ухаживать за пожилыми сложно, и в чрезвычайной ситуации дело не ограничивается тем, чтобы уложить человека в постель в концертном зале или на поле ипподрома. Так что мы с помощниками отправились на ипподром – проверить, как там дела.

С порога нас обеспокоило, что на месте нет ни одного врача – за сотнями стариков присматривал только медбрат по имени Пол Руссо, военный моряк и сорвиголова. Второй знак я получил во время обхода, когда эвакуированные укладывались спать. Одна милая леди подошла ко мне и с испугом и некоторым смущением сообщила: «Я не знаю, как мне быть. Завтра утром у меня должен быть диализ».

Эта реплика вызвала целую лавину вопросов. Сколько еще пациентов нуждаются в ежедневных процедурах, без которых могут умереть? А в больничном уходе под наблюдением врача? Где ближайшая больница, в которой есть свободные койки? Сколько там аппаратов для диализа? Хватит ли у нас машин скорой помощи, чтобы всех перевезти?

Остаток ночи мы провели в поисках ответов на эти вопросы. Оказалось, что на руках у нас несколько десятков человек, нуждающихся в особом лечении, а мест в больницах нет на полтораста миль вокруг. Тогда мы стали обзванивать командующих родами войск: ведь в Калифорнии расквартированы все мыслимые подразделения. А один из фактов, которые узнаешь на посту губернатора: в каждой воинской части обязательно есть оружие и медпомощь. Нашлось пустое крыло в госпитале базы морской пехоты Кемп-Пендлтон, прямо по соседству. Осталось раздобыть оборудованные машины, которые повезут наших пациентов. Раздобыли – в округе Ориндж, в сотне километров от нас. Мы работали всю ночь из самолета,