Александр Тамоников - Пропуск с красной печатью Страница 21

– Вот кретин, – проворчал Кургаш. – Сам в канаву, бабу на дорогу, и пусть голосует. Первый же остановится и все сделает.

– А потом эффектное возвращение мужа, застегивающего ширинку, – прыснула Белла. – Командир, это надолго. Есть идеи?

Идея была превосходная – жахнуть из гранатомета, сбросить в противоположную канаву, чтобы вид не заслоняли! Приходилось быстро свыкаться с новыми реалиями.

– Действуем по плану, – проворчал майор, – но с упреждением. Подъедут на двести метров – начинаем. Все имеют представление, что такое двести метров?

Он мог бы и не задавать этот глупый вопрос. Его люди имели даже представление, что такое двести футов (ярдов, вершков, саженей).

– Михалыч, показались, – взволнованно сообщил Бредун.

Гальский подкрутил окуляры бинокля. Так и есть – из-за дальнего поворота вывернул серый микроавтобус с черной полосой, начал сближение. Семьсот метров, шестьсот…

До объекта оставалось метров триста, когда у парня, утонувшего в капоте, наметились подвижки. Он что-то крикнул спутнице. Девица шустро перебралась на его место через коробку передач, повернула ключ. Двигатель заработал, из выхлопной трубы выметнулось облако сизого дыма! Парень отпрянул от капота и издал победный клич. Поздно, кретин!

Машина шла с размеренной скоростью – 80 километров в час. Всякий раз, когда его обгонял какой-нибудь лихач, прапорщик Даур Акубава ворчливо выражался под нос, с презрением провожал глазами автомобилиста. Он сам любил гонять, но только не на работе. Приказ был категоричен – груз особой важности, скорость не выше восьмидесяти. Избегать аварийных ситуаций. В случае ЧП действовать согласно инструкции.

– Вот куда несутся, черти? – проворчал он, когда очередной любитель экстрима – пестрая спортивная «Тойота» – лихо обошла его под носом встречного грузовика «MAN». – На тот свет не терпится? Так можно и не спешить, все там будем.

– Типун тебе на язык, Даур, – пробормотал старший конвоя капитан Белозеров, перекладывая «АКС» на колени. – Договоришься когда-нибудь, так и будет.

– А что-то не так, товарищ капитан? – удивился молодой прапорщик. – Мы сегодня живем вечно? – Он покосился на автомат старшего конвоя: – Что-то вы чересчур задумчивый. Волнуетесь, что ли? Да не волнуйтесь, мы же не инкассаторы. Вот у этих ребят действительно работа аховая – каждую минуту жди, что на тебя нападут…

– Ладно, не рассуждай, крути колеса, – поморщился Белозеров и посмотрел на часы. С момента, как выехали из Ярославля, его не покидало странное чувство. Неспокойно было на душе. А рано утром, когда уходил из дома и чмокнул на прощание жену, резануло что-то по мозгам: а ты уверен, что еще ее увидишь? Глупость, конечно. Доберутся до ростовского полигона, заночуют в тамошней офицерской гостинице, а завтра порожняком обратно. Он снял с держателя, закрепленного на «торпеде», спутниковый телефон, вызвал диспетчера:

– Диспетчер, это Корсар. У нас без происшествий. Сообщите в Центр.

– Понял, Корсар, – отозвался «ведущий» из Коломны, ответственный за данный участок трассы. – Сообщаю. Удачи.

Он отключил телефон, стал осматриваться. Несколько минут назад проехали Новосельцево. Все спокойно. Движение на этом участке маршрута, по сравнению с московским трафиком (и даже ярославским) – просто никакое. Водительская кабина была отделена от пассажирского отсека пуленепробиваемой стенкой. Грузовой отсек располагался еще дальше – не очень вместительный, но хорошо защищенный. Капитан постучал по наушнику в ухе:

– Тетерин, у тебя все в порядке?

– Все отлично, товарищ капитан, – отозвался старший лейтенант Тетерин. – Путешествие проходит нормально, жалоб нет.

– И у Саблина нет?

– У Саблина есть, – хохотнул Тетерин. – Прикинь, капитан, у тебя рождается долгожданный сын, жена томится в роддоме, а ты уезжаешь на два дня в командировку. А там злая теща только и ждет, чтобы парень «накосячил». Вот не повезло Саблину.

– Да ладно, хватит издеваться, – проворчал из грузового отсека старший лейтенант Саблин, который действительно днем ранее стал отцом и очень этим гордился. Слезный рапорт результата не принес. Служба, товарищ офицер. Сочувствуем (попутно поздравляем), но будь любезен терпеть. Список личного состава конвоя утвержден и заверен наверху. Так что даже смерть тебя не спасет, пусть ты даже умрешь, а все равно поедешь по делам. Он сидел мрачнее тучи в закупоренном отсеке возле контейнера с грузом и изнывал от нетерпения. Вся радость – вентиляционное устройство на крыше, затянутое сеткой.

– Мы не издеваемся, Олежка, мы очень рады за тебя, – сообщил в микрофон Белозеров. – Ладно, терпи, уже почти три часа едем. Вернемся – обязательно отметим.

– Посочувствуем парню, – хихикнул Тетерин, – ну, тому, который родился. Втянула его мамаша в эту страшную авантюру под названием жизнь. И папаша постарался как мог…

– Подожди, Тетерин, подожди… – зловеще процедил из грузового отсека новоиспеченный отец. – Выйду я когда-нибудь из этой клетки…

Конвойные посмеивались. Уплотнялись леса за обочинами. Белозеров снова посмотрел на часы. Через пять километров – Покровка, выезд на трассу «Волга». Весь день еще петлять, как туристу по серпантину…

Даур переключил передачу. Двигатель заработал тише, ровнее. Слева по борту вдруг что-то возникло. Прапорщик прищурился, начал всматриваться. Сломался кто-то, подмигивала аварийная сигнализация. На левой обочине стояла «Нива» с распахнутым капотом. В двигателе возился какой-то тип. Не повезло, бывает. Машина приближалась. Парень оторвался от работы, что-то прокричал своему спутнику в салоне, видимо, просил поработать стартером. Процесс ремонта завершился успешно – водитель победно потряс кулаком. До «Нивы» оставалось метров сто пятьдесят. Внезапно прапорщик Акубава заметил за дорогой, недалеко от места поломки, как в высокой траве поднимается фигура со штуковиной на плече. Он всмотрелся – и вдруг ахнул:

– Товарищ капитан…

Но принимать меры было уже поздно.

Все произошло стремительно. Конвой не успел среагировать. Романько и Кургаш, вооруженные гранатометами «РПГ-7», заранее подползли к дороге. Встали, чтобы бить наверняка. В последний момент их обнаружил не только водитель бронированного микроавтобуса, но и водитель «Нивы», пританцовывающий у капота. Реактивные гранаты промчались фактически мимо него! Парень впал в ступор, вытаращил глаза. Два взрыва прогремели почти одновременно. Машина двигалась по инерции – со скрипом и скрежетом, сопровождаемая дымом и пламенем. Водитель потерял управление – управлять уже было нечем! Микроавтобус завилял, накренился, начал смещаться на встречную полосу. Остолбеневший водитель «Нивы» так и не успел прийти в себя, его задавило искореженной махиной. Микроавтобус ударил в «Ниву», в которой находилась девушка. Крен увеличился, все смешалось. Обе машины сползли в кювет, выворачивая столбики на обочине, слиплись в жарких объятиях. Отар Тамадзе из кустов открыл плотный огонь из пулемета. Пули кромсали искореженные машины. Очередь пропорола бок несущегося по дороге «Ситроена», несколько пуль попали в бензобак. «Ситроен» вспыхнул, как стог сена. Виляющий факел пролетел еще метров семьдесят. Водитель потерял управление, горящая машина покатилась в кювет. Затормозил водитель фуры, следующей в южном направлении. Ему повезло, его миновали осколки и пули. Зад фуры занесло, потащило на встречную полосу. Так она и замерла – перегородив обе полосы движения. Водитель-дальнобойщик свалился с подножки, побежал к лесу, закрывая руками голову. Водитель какой-то шустрой «Мазды», следующей на север, не успел среагировать, промчался под пулями, запоздало выжал тормоз – но сила инерции была высока, и машина влепилась в кабину фуры, капот смяло в лепешку. Кто-то затормозил, начал разворачиваться. В зад ему вонзился маршрутный микроавтобус, идущий почти пустым. И слева дорога оказалась перегорожена…

Диверсанты в масках уже бежали к месту падения двух машин. Романько и Кургаш перезарядили гранатометы, сделали еще по выстрелу. Били по дороге в разные стороны, чтобы не лезли. Вспыхнула фура, перегородившая трассу, ее заволокло ядовитым дымом – такое впечатление, что она перевозила покрышки. Вторая граната порвала маршрутку, оторвала кабину от кузова. Белла истерически хохотала, поливая из автомата. У диверсантов имелась фора – несколько минут в этот ад никто не сунется, даже гаишники, если вдруг припрутся за каким-то лядом. Работали быстро, профессионально. Пока непонятно было, остался ли кто-то живой в конвое. Слабые места уже знали – створы дверей, вентиляционные отдушины. Кабина «Пежо» почти лежала. Под нее подмяло исковерканный труп водителя «Нивы» – ноги у парня были практически оторваны, грудная клетка раздавлена. Приступили одновременно. Матиани сунул гранату под дверь, подал знак – а ну, кыш! – и сам метнулся в траву. Дверь скособочилась, оторвать запор не составило труда. Чернявый водитель был мертв, лицо залито кровью – его придавило рулевой колодкой. Мужчина с нашивками капитана, очевидно, старший в команде, еще шевелился. Открыл мутные глаза, пальцы заскребли по затворной раме автомата. Майор лично вбил ему очередь в зубы.