Лейф Перссон - Подлинная история носа Пиноккио Страница 36

– Но я же не подозреваемая, не так ли? Ты ведь не это пытаешься сказать?

– Нет, конечно нет, – заверила ее Анника. – Я хочу допросить тебя с целью получения информации, и, мне кажется, это поможет нам. Нам обеим, – добавила она. – Как насчет восьми часов? Через четыре часа у меня в здании полиции в Сольне? Тебя устроит? Я знаю, это поздно, но могу организовать, чтобы тебя привезли, если хочешь.

– О’кей, – согласилась Изабелла Норен. – Но я лучше воспользуюсь собственным автомобилем.

– Хорошо, – сказала Анника. – Обратись к дежурному, когда будешь здесь, я спущусь и встречу тебя.

Закончив разговор, Анника выключила компьютер и сразу покинула офис. Она поехала домой и начала раздеваться, как только вошла в прихожую, а через пять минут уже спала глубоким сном. Без пяти восемь она снова вошла в здание полиции Сольны после трех часов сна, только что из душа, переодевшаяся – в общем, новый человек, и Изабелла Норен уже сидела на ресепшн и ждала ее. Совсем другая Изабелла по сравнению с той, которую она видела днем ранее. Надменная, прекрасно контролирующая себя, одетая с иголочки, с другим выражением в глазах. Никаких следов вчерашних слез. Сейчас их заменяла дежурная улыбка и настороженный взгляд.

«Она уже просчитала, о чем я буду разговаривать с ней», – поняла Анника Карлссон.

– Я прочитала протокол допроса, который мой коллега провел с тобой, но для порядка все равно собиралась начать с того же, – сказала Анника.

– Ты имеешь в виду, как попала в фирму? – спросила Изабелла Норен.

– Точно, в двух словах. – Анника улыбнулась и кивнула.

– Ради бога, – ответила Изабелла и тоже улыбнулась. – Я окончила гимназию с экономическим уклоном в восемнадцать лет. Год работала по программе au-pair в Англии у хороших друзей моих родителей, а, вернувшись, год училась на секретаря, а потом еще на паралегала. Плюс прошла пару курсов по экономике в университете. Три года назад я получила работу у Томаса. Все оказалось очень просто. Я ответила на объявление – они искали ассистента в бюро. Вот в принципе и все.

– Планы на будущее? – спросила Анника и улыбнулась.

«А настороженности-то поубавилось», – подумала она.

– Осенью я собиралась подать документы в университет на юридический факультет. Если не поступлю, думала остаться в бюро. Независимо от случившегося.

Анника довольствовалась кивком. Потом протянула руку к своему маленькому карманному магнитофону.

– Пожалуй, я выключу его, – сказала она. – Поскольку то, о чем я собираюсь спросить тебя, пусть лучше останется между нами.

– Мне кажется, я догадываюсь, о чем пойдет речь, – усмехнулась Изабелла Норен. – Ты хочешь знать, как долго я спала с моим шефом?

– А поскольку, на мой взгляд, ты не имеешь ни малейшего отношения к случившемуся, это тоже останется между нами, – подтвердила Анника и кивнула.

«Если бы Бекстрём и другие допрашивали тебя, они бы, возможно, свихнулись», – подумала она.

– Тогда так. – Изабелла тоже кивнула и начала рассказ.

Томас Эрикссон понравился Изабелле Норен с первого дня, когда она встретилась с ним. Он был энергичный, веселый, живой, с сильной харизмой и с головой уходил в любые дела, которыми занимался. Кроме того, он был замечательным юристом, знающим и всегда хорошо подготовленным.

– Томас ни капельки не походил на того гангстерского адвоката, каким его расписали в газетах. Нет ничего странного в том, что я обожала его, хотя нас и разделяла двойная разница в возрасте.

– Первый раз, – сказала Анника.

– Когда мы переспали, ты имеешь в виду?

– Да.

В первый раз это было через год. На работе они тогда вели себя как ни в чем не бывало и держали все в тайне, несмотря на тот эмоциональный подъем, который оба обычно переживали, как только оказывались одни, и который существовал уже с самого начала. В первый раз вдобавок все получилось на волне эмоций, если верить Изабелле.

– Я готовила бумаги для одного судебного процесса в апелляционном суде. Тогда проработала в бюро только пару месяцев. С точки зрения доказательств это было сложное дело, убийство, и в суде первой инстанции нашего клиента осудили на пожизненное заключение. Тогда он поменял адвоката на Томаса, и тот обжаловал приговор и добился оправдания. Я сидела в моей комнате и читала массу бумаг, когда Томас ворвался ко мне, размахивая новым вердиктом, который нам как раз прислали. Он радовался как мальчишка в канун Рождества, получивший от гнома компьютерную игру. Сначала заключил меня в объятия и поцеловал прямо в губы. А потом держал на расстоянии вытянутых рук и гладил по голове и называл умненькой папиной девочкой. В таком состоянии он был неотразим.

Взрослый мужчина и радостный маленький мальчик одновременно.

«Уж точно не как Бекстрём, – подумала Анника Карлссон. – Ни капельки не похож».

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она. – В первый раз по-настоящему, когда это было?

– В первый раз по-настоящему… – повторила Изабелла, потерев уголок глаза указательным пальцем. – Это произошло год спустя. Я сопровождала Томаса на судебный процесс в Мальмё. Чтобы помогать носить все его папки, к тому же он предпочитал иметь компанию. Хотя, главным образом, просто мы оба чувствовали, что все начинает складываться. Это витало в воздухе, если можно так сказать.

Процесс прошел хорошо. Вечером они ужинали вместе в одном замечательном ресторане. Выпили, пожалуй, немного чересчур, но все равно не достаточно для того, что у них обоих постоянно крутилось в голове, вернулись в отель и расположились в баре ради последней рюмочки перед сном.

– Фактически я взяла инициативу на себя, – сказала Изабелла с коротким подтверждающим кивком. – Просто посмотрела на него, как бы спрашивая, так вот, значит. Он сразу поднялся, и мы отправились в комнату. Мою, если тебе интересно.

– И как все прошло тогда? – спросила Анника Карлссон.

«Хотя какое это имеет отношение к делу», – подумала она в то самое мгновение, когда задала вопрос.

– Лучший первый раз для меня, по крайней мере, – сказала Изабелла. – Пусть мне было двадцать два, а Томасу сорок шесть.

– А потом? Как все складывалось потом?

Уж точно не огромная страсть на всю жизнь. В подобное она никогда не верила и не считала так уже с самого начала. Ничего общего даже с обычными отношениями. Просто тайная связь, и в ее понятии на работе никто ничего не знал о ней. И ни у кого из них не возникало потребности что-то изменить. Просто промежуток их жизни, который мог продолжаться как угодно долго. Пока это приносило бы им обоим удовольствие. Но не на день больше. За два прошедших года у них получилось два десятка встреч, чем дальше, тем реже они встречались. Последний раз были вместе за два месяца до того, как его убили.

– Это было красиво и немного грустно, – констатировала Изабелла. – Мы никогда не ссорились, и в конце речь шла скорее о приятном общении, чем… о чем-то другом. Нам всегда было весело вместе. Даже когда мы тайком выбирались в кабак и тратили час на попытки найти место, где никто не увидел бы нас. Его ведь многие узнавали.

«Это было красиво и немного грустно», – мысленно повторила Анника Карлссон, для нее пришло время встряхнуться.

– Ты разговаривала с ним в воскресенье после обеда, – констатировала Анника. – В воскресенье после обеда ты звонишь ему с работы и разговариваешь с ним. Тогда часы показывали без двадцати три, и разговор продолжался девять минут. Ты можешь рассказать, о чем шла речь?

– Да, мы говорили о работе. Я готовила бумаги по делу, с которым помогала ему. Оно должно было оказаться в суде в четверг. Мне понадобилась помощь от него с несколькими вещами. Юридическими тонкостями, главным образом. Ничего иного. Как только я положила трубку, он позвонил мне на мобильный и назвал меня настоящей занудой. Сам он надеялся, что я звонила с целью предложить ему встретиться. В первый раз за лето.

– И как ты ответила?

– Сообщила, что у меня уже назначена встреча. И это полностью соответствовало истине, поскольку я собиралась поужинать с одним школьным товарищем. Подругой, точнее, хотя этого я не сказала.

– И как он воспринял твои слова?

– Он был не ревнив, – ответила Изабелла. – В этом его точно не упрекнешь, и наверняка встречался не только со мной. Сказал, что прощает меня, поскольку у него самого назначена встреча на вечер.

– Судя по голосу, он не волновался? Перед вечерней встречей, я имею в виду?

– Ни малейшим образом. – Изабелла решительно покачала головой. – Его голос звучал точно как обычно. Возможно, как в тех случаях, когда он принимал несколько бокалов вина за обедом. Честно говоря, он же выпивал немного. Никогда не появлялся в пьяном виде на работе, но любил опорожнить бутылку вина, когда расслаблялся. Или даже две при желании.