Медицинский триллер-2. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Градова Ирина Страница 57

От мрачных мыслей ее отвлек телефонный звонок.

— Алла Гурьевна, больше никогда не посылайте меня допрашивать детей! — услышала она голос Дамира Ахметова.

— Вы рады, что я отправила с вами психолога?

— Не то слово! Я чувствовал себя буржуином, пытающим мальчиша-кибальчиша!

— Короче, есть подвижки в деле?

— Ну если верить парнишке, наша Даша утопила-таки собственного муженька! Думаю, Сережа не особенно сознавал, что рассказал ему Яша Гальперин. Да и сам Яша, как мне кажется, не понял, что произошло в бассейне. Если вкратце (хотя разговор с малышом занял часа два!), Сережа, со слов Яши, сказал, что тот находился дома с папой. Илья не очень хорошо чувствовал себя в последнее время, потому-то в филиал с презентацией поехала Дарья, а он…

— Интересно, почему? — перебила Алла. — Почему Илья чувствовал себя плохо, ведь он принимал лекарства — что могло произойти?

— Вы же понимаете, что маленький мальчик не объяснил мне этого, да? Так вот, они поужинали, и Яша отправился к себе в комнату смотреть мультики. Илья Гальперин поднялся в спальню. Очевидно, в какой-то момент он решил спуститься в бассейн и поплавать на сон грядущий.

— Не самое мудрое решение, когда человеку нехорошо!

— Если бы все мы поступали мудро…

— Продолжайте!

— Яша привык, что мама или папа читают ему на ночь. Никто не пришел, и он отправился на поиски отца. Добрался до бассейна. Там он застал странную картину: мама и некий «дядя Кузя» что-то делали на краю бассейна.

— «Что-то»?

— Мать заметила Яшу и выставила его за дверь. Позже она объяснила, что папе стало плохо в воде, и они с «дядей» пытались ему помочь. Еще она сказала, что «папочка заболел» и «его долго не будет дома». А потом в дом нагрянули работники «Скорой» и полиция…

— А Яша, от греха подальше, отправился в санаторий! — закончила Алла. — Что за «дядя Кузя», кстати?

— Сережа не знает.

— Зато ясно, что этого Кузю знает Яша!

— Она виновна, нужно колоть ее…

— Никто никого колоть не будет.

— Но почему?

— Что у нас есть? Показания одного маленького мальчика со слов другого маленького мальчика, который не видел, как убивают его отца. Он видел нечто, чего не смог объяснить самому себе. Это его травмировало — возможно, его детский мозг выстроил какие-то связи и сделал определенные выводы, но ничто из этого не может быть представлено в суде.

— Можно получить официальное разрешение на допрос Яши.

— Без согласия матери и на основе расплывчатых предположений нам его не добиться. Кроме того, сомневаюсь, что мальчик рассказал бы нам что-то внятное. Нет, нам нужны более веские улики!

— Так что, все зря? Поездка в санаторий, допрос Сережи Ковтуна?

— Ну почему же зря? Мы точно знаем, что Дарья лгала: она присутствовала в доме в момент смерти Ильи. Причем не одна, а с каким-то «дядей Кузей». Подругу она, вероятно, приволокла позже в качестве алиби.

— С камерами видеонаблюдения ничего не выйдет: записи хранятся дней десять, от силы — пару недель, а Илья погиб несколько месяцев назад!

— Значит, нужно искать другие свидетельства. Выясните, есть ли среди сотрудников «ОртоДента» кто-то по имени Кузьма — это может оказаться зацепкой. Еще раз опросите людей, присутствовавших на презентации, узнайте, в какое время Дарья покинула филиал на самом деле.

— Ну вот это будет нелегко, люди быстро забывают детали случившегося так давно!

— Верно, но то было официальное событие — возможно, кто-то снимал происходящее на видео? Навестите подругу Дарьи и выясните, когда и при каких обстоятельствах Гальперина с ней встретилась … Короче говоря, мне нужен график всех ее передвижений в тот день и остановок по минутам!

— Делается. А как сегодняшний допрос Дарьи, что она говорит про Курбанова?

— Что понятия не имеет, кто это такой. Она не исключает того, что он работал водителем у адвоката, но они ни словом не перемолвились, и она даже не смогла бы описать, как он выглядит. По крайней мере, так утверждает Дарья.

— А верить ей нельзя!

— Проблема в том, что очень трудно врать в одном и говорить правду в другом: приходится слишком много фактов держать в голове. Рано или поздно даже самый умный преступник дает промашку, и Дарья ошибется… А мы в этот момент будем поблизости.

Когда Алла закончила разговор с Ахметовым, она увидела, что дождь почти закончился, зато в выбоинах в асфальте образовались гигантские и по виду глубокие лужи. С сожалением взглянув на свои дорогие кожаные туфли, Алла вздохнула и ступила на асфальт, словно на дорогу, ведущую на Голгофу.

Мономах легкой поступью шагал по больничному коридору, предвкушая хорошую порцию коньяка в компании Гурнова. Впервые за эти дни на душе у него было относительно спокойно. Единственным, за что он переживал, был вопрос о честности Кайсарова. Он клятвенно обещал, что поместит Алсу в частную заграничную клинику для душевнобольных, но что помешает ему просто-напросто отправить дочь на какой-нибудь дорогой курорт в надежде продержать ее там достаточно долго, чтобы дело об убийстве пациентов в больнице замялось? Или она могла вовсе не возвращаться — выйти замуж, устроиться на работу по специальности… Нет, думать об этом не хотелось!

Проходя мимо бельевой, он услышал странные звуки. Была половина седьмого вечера, время ужина, и коридоры опустели: пациенты либо отправились в столовую, либо принимали пищу в палатах, если не могли ходить. Врачи и медсестры ушли, за исключением дежурных — сегодня это были Ли Чангминг и Татьяна Лагутина. Лагутина прошла мимо него две минуты назад в противоположном направлении — видимо, отправилась покурить. Так кто же в бельевой?

Он распахнул дверь и в полутьме увидел заплаканное личико Алины Руденко. В последние два дня девушка вела себя странно: сторонилась коллег, выполняла работу машинально, без души, а выражение ее лица казалось расстроенным. Не то чтобы Мономах специально за ней наблюдал, но руководящая работа научила его подмечать детали.

— Что случилось? — спросил он, входя и прикрывая за собой дверь. — Почему ты не дома?

— Я… все в порядке, Владимир Всеволодович, — ответила она и громко всхлипнула, что опровергало ее утверждение, сделанное к тому же дрожащим от слез голосом. — Извините…

— Все из-за Гальперина, да? Тебя снова допрашивали?

— Нет…

— Кто-то обидел?

— Н-нет… Владимир Всеволодович, я… я…

Внезапно медсестра разразилась таким потоком слез, что Мономах испугался, что она затопит крошечное помещение.

Опустившись рядом с Алиной на скамейку, он принялся легонько поглаживать ее по голове, как маленькую девочку. Через некоторое время этот жест сочувствия возымел действие, и рыдания сначала стали реже, потом переросли в короткие всхлипы. Тогда Мономах протянул девушке платок, и она шумно в него высморкалась.

— Теперь ты готова рассказать? — спросил он мягко, насколько мог. — В чем дело?

— Он… он украл Русика, Владимир Всеволодович! — обратив к нему красное от слез лицо, закричала или, вернее, запищала Алина. — Он сказал, что я его никогда не найду, если не сделаю так, как он требует, а я… я не знаю, как это сделать, я…

— Погоди, кто это — «он»? И что значит «украл» твоего сына?

— Он, водитель Гальперина!

— Води… погоди, откуда ты знаешь его водителя?

— Он приходил, когда Гальперин лежал здесь…

— А при чем здесь ты?

— Ой, Владимир Всеволодович… — и она вновь ударилась в слезы, но на этот раз Мономах даже не пытался ее успокоить. Вместо этого он сказал:

— Алина, ты ведь понимаешь, что одной тебе с этим не разобраться, да?

Она судорожно кивнула, глотая слезы.

— И даже моя помощь в таком деле бесполезна, — добавил он. — Нам нужен тот, кто умеет решать подобные проблемы! Нам нужен профессионал.

Алла разглядывала молодую девушку — да чего уж, девчонку, похожую на подростка! — и диву давалась, как столь незначительное существо умудрилось попасть в эпицентр тщательно спланированного преступления. Она скосила глаза вправо: там на стуле примостился Мономах. Только благодаря ему Алина Руденко сидела сейчас напротив Аллы и давала показания, без которых картина смерти адвоката никак не складывалась в единое целое.