Лейф Перссон - Подлинная история носа Пиноккио Страница 71

– Скорее речь идет о том, что я могу сделать для тебя. – Росита Андерссон-Трюгг улыбнулась и помахала композиционным портретом Гарсия Гомеза.

– Давай я догадаюсь, – буркнул Бекстрём, откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. – Ты провела утро, показывая наш фоторобот Ангела Гарсия Гомеза коллегам из отдела защиты животных в Сити.

– Да, – подтвердила Росита Андерссон-Трюгг. – Откуда ты можешь знать…

– Поскольку, судя по данным нашего регистра, он подозревался в соучастии в организации так называемых собачьих боев, я вполне могу представить себе, что ты там оказалась.

– Да, но тогда ты понимаешь, почему я захотела поговорить с нашими коллегами из защиты животных.

– Проблема в том, что тебе не стоило затруднять себя, – сказал Бекстрём и улыбнулся дружелюбно. – С данным отрезком мы ведь разобрались абсолютно самостоятельно на прошлой неделе. В твое отсутствие, если тебе интересно.

– Я брала отгул, – промямлила Андерссон-Трюгг обиженно. – Если тебя интересует причина…

– Какая мне разница, – проворчал Бекстрём. – Кроме того, я полагаю, ты позаботилась о том, чтобы собственный полицейский отдел «Друзей животных» держался подальше от моего убийства.

– Чисто формально они вполне могут начать собственное расследование при мысли о жестоком обращении с животным, в котором есть основания подозревать Гарсия Гомеза, – запротестовала Андерссон-Трюгг.

– Не мели вздор, – резко бросил Бекстрём. – Если у них возникнет такое желание, я постараюсь сделать так, чтобы и им, и тебе мало не показалось.

– Сейчас я действительно должна…

– Я не закончил еще, – перебил ее Бекстрём и поднял руку. – О работе полицейского по защите животных здесь у нас ты также можешь забыть, раз не делаешь, как я говорю. Взамен есть три возможности, которые ты должна взвесить. И побыстрее, поскольку я в любом случае собирался разобраться с этим делом уже сегодня.

– Что еще за три возможности? Какие? – спросила Росита Андерссон-Трюгг.

– Либо ты будешь помогать парням внизу в гараже мыть наши служебные автомобили, либо станешь трудиться в полицейском бюро находок на Кунгсхольмене, либо же в парковочном бюро в Вестберге, – сказал Бекстрём, загибая пальцы. – Выбирай сама.

Она явно предпочитает подождать с решением, подумал он, поскольку Росита Андерссон-Трюгг просто повернулась на каблуках, вышла из комнаты и с шумом закрыла за собой дверь. Возможно, столкнулась с посетителем номер два, судя по сразу послышавшемуся стуку.

– Входи, – прорычал Бекстрём. «Это никогда не кончится!»

Как только понедельничная встреча розыскной группы закончилась, Анника Карлссон встретилась с комиссаром Тойвоненом, шефом криминальной полиции Вестерорта и непосредственным начальником Бекстрёма.

– Добро пожаловать и садись, Анника, – сказал Тойвонен. – Рассказывай, что жирный коротышка отчудил на этот раз?

За исключением того, что вытворял обычно, тот, похоже, не придумал ничего особенного, во всяком случае, если верить Аннике Карлссон. Даже наоборот, каким-то непостижимым для нее и для всех остальных образом сумел резко подтолкнуть их расследование вперед.

– То есть ты, собственно, пришла сюда предложить мне наградить его большой полицейской золотой медалью, – проворчал Тойвонен. – Я, к сожалению, слишком хорошо помню последний раз, когда данный вопрос стоял на повестке дня. Хочу также напомнить тебе, что тогда в конце концов наша руководительница вручила ему хрустальную вазу.

– Которую он, по-видимому, выкинул в мусор или продал через Интернет. Эти истории несколько отличаются, – сказала Анника Карлссон и покачала головой.

– Выкладывай, женщина, – приказал Тойвонен. – У тебя ведь наверняка есть причины для беспокойства, и я хочу знать, о чем речь.

– О’кей, – сказала Анника. – И начну с того, что волнует меня больше всего.

Потом она поведала об их исчезнувшем свидетеле. Кто-то явно попытался установить его личность, и, вероятно, не без успеха. Затем она рассказала об их двух главных подозреваемых, Фредрике Окаре и его товарище Ангеле Гарсия Гомезе, которые явно ушли в подполье одновременно с тем, как их свидетель исчез. В принципе, именно это и беспокоило ее больше всего.

– Что думает Бекстрём? – спросил Тойвонен.

– По его мнению, наш свидетель слил информацию о Гарсия Гомезе какой-то газете. Получил за это деньги и свалил на них за границу, пока все не уляжется. А Окаре и Гарсия Гомез прихватили с собой все картины, которые они отняли у Эрикссона, и также решили залечь на дно.

– Похоже на Бекстрёма, – ухмыльнулся Тойвонен. – Я помню прошлый раз, когда он набрал обороты. Тогда вся Сольна утонула в пороховом дыму. Поэтому, мне кажется, сейчас тоже начнется какая-то чертовщина.

– Что мы делаем? – спросила Анника Карлссон.

– Все как обычно, – ответил Тойвонен. – Я подключу еще людей, чтобы мы смогли найти сих господ, пока они не найдут друг друга. А тем временем буду просить того, кто сидит высоко на небесах, поспособствовать, чтобы они не сделали это раньше. Относительно же формальностей, насколько я понял, наша прокурорша уже разобралась со всем.

– Да, она даже собралась арестовать Окаре и Гарсия Гомеза. Там все на ходу.

– О’кей, – сказал Тойвонен с кривой улыбкой. – Малышка Лиза безобидна как овечка. Я еще что-нибудь должен знать?

– Да, к сожалению, – ответила Анника Карлссон. – Есть еще одно дело.

Потом она рассказала о бароне фон Комере. Подозрениях против него, что он будет задержан на следующее утро и что проведут обыск в его доме. Также вкратце описала Тойвонену его самого и все связанное с ним.

– Я услышал тебя, – вздохнул Тойвонен. – Проблема ведь с Бекстрёмом такова, что всегда максимум пятьдесят на пятьдесят, когда речь заходит о том, правда это или нет. Он выше всякого понимания. Я до сих пор не могу забыть, как он пытался протолкнуть так называемую сексуальную версию убийства Пальме. Тот якобы был членом некоей тайной секты сексуальных извращенцев, которые перессорились между собой, и именно поэтому его застрелили. Как раз тогда Бекстрём попал в психушку. К несчастью, они выпустили этого идиота на свободу, и мне единственно интересно, что ты сама думаешь обо всей истории. С бароном, я имею в виду.

– Мне жаль, но я считаю, как и Бекстрём, – сказала Анника Карлссон. – Как раз сейчас и в общих чертах, по крайней мере, а дальше посмотрим.

– Боже храни короля, – сказал комиссар Тойвонен. Он неодобрительно покачал головой и глубоко вздохнул.

– Проходи и садись, Йенни, – сказал Бекстрём и показал рукой на свой стул для посетителей.

На ней синий топик, но такой же тесный, как все другие, и пусть цвет нисколько не похож на тот, который имеет униформа, отметил для себя Бекстрём. И поскольку она выглядела столь же возбужденной, как и при последнем визите к нему, он достал свою маленькую черную записную книжку и положил ее перед собой на письменный стол.

– Я слушаю, – сказал Бекстрём и на всякий случай постучал по блокноту ручкой.

– Я ведь была права? Относительно фон Комера? – спросила Йенни, перегнулась через стол и привычным движением приподняла на полсантиметра верхнюю часть декольте.

– Ты была права, – согласился Бекстрём и откинулся назад, чтобы наслаждаться представшим перед ним зрелищем под лучшим углом.

Йенни недавно переговорила с Государственной криминалистической лабораторией, и, к счастью, оказалось, что там еще не успели выбросить пробу ДНК, обнаруженную на аукционном каталоге, хотя то дело уже закрыли. Она также выпросила у них обещание провести экспертизу сразу же, и в лучшем случае полиция Сольны могла получить ответ мгновенно. Как только у них найдется материал для сравнения.

– Стоит нам взять пробу у фон Комера, – уточнила Йенни. – Я объяснила им, что речь пойдет о лишении свободы и поэтому дело крайне спешное.

«Говорит, как пишет», – подумал Бекстрём и кивнул ободряюще.

– Кроме того, поразмыслив еще над всем этим делом, я сегодня целиком и полностью уверена в причастности фон Комера.

– И до чего додумалась? – спросил Бекстрём и кивнул снова. «Здесь будет чем порадовать душу».

По мнению Йенни Рогерссон, именно фон Комер стоял за убийством Эрикссона. Точно как и за всем другим тоже.

– За всем другим?

– Старой дамой, ее кроликом и ее хомяком тоже. Тем, что у нее забрали зимой. Плюс за угрозами в отношении Фриденсдаль. Там, похоже, вообще действовал тот же преступник, который убил собаку Эрикссона. Жуткий чилиец с именем актера. Я разговаривала с Уткой, если тебе интересно…

– Актера? – перебил ее Бекстрём. – Какого актера?

– Ну, Энди Гарсия, он еще играл в третьей части «Крестного отца».

– Ага, да, с этим я согласен, – констатировал Бекстрём.

– Хорошо. Я, значит, уверена, что именно фон Комер стоит за всем этим. Абсолютно всем, – закончила Йенни и кивнула.