Тайна трех - Элла Чак Страница 11

– Мне, вообще-то, год учиться. И домой нельзя сейчас. Там… сложно. И не приставай со своими советами. Без тебя разберусь.

Он встал с кровати. Запрыгнул на подоконник, отгораживаясь от меня занавеской.

– Не верь здесь ничему, Кира из Ни-Но.

– Чему ничему?

– Всему и всем. И мне тоже не верь.

– Ты газон покурил вместо ананасового вейпа? Что за чушь несешь? Скажи лучше, где дверь ко мне в комнату.

– К тебе на первом этаже. С надписью «Выход».

– Ты кто вообще такой? Одногруппник Макса?

– Да.

Я не ожидала, что угадаю так быстро.

– А зовут тебя как?

– Костя.

– Знаешь, Костя! – подскочила я с кровати, обматываясь простыней, бросила в него сырым полотенцем, которое он так хотел вернуть. – Сама разберусь, уезжать или нет. И за какой дверью я буду жить! Если у тебя припадки истерии, могу посоветовать психотерапевта, – говорила я о всех тех, к кому обращались родители.

Возле двери он меня окрикнул:

– Камеры, Кира. Не сильно-то голой щеголяй.

Подобрав с пола его кроссовку, я бросила ею в тугие волны шифоновой занавески. Надо было и дверью хлопнуть, но не хотелось никого будить. Кроме разве что Макса. Пошутить он решил! Разыграть! Еще и Костя Серый с паническими атаками по соседству.

В мире есть вообще здоровые люди или мы все с приветом?!

Было бы странно шарахаться по дому, заглядывая в каждую комнату, мало ли какой там Красный, Зеленый или Желтый гость притаился. Прокравшись обратно к лестнице, я поднялась на этаж выше. Всего-то и нужно одну ночь перекантоваться, а утром Воронцовы-старшие подскажут, где бросить якорь. И чемодан.

Подсвечивая дорогу фонариком мобильника, я аккуратно ступала по мягким ковролинам. Луч иногда утыкался в стены, выхватывая яркие полотна, подсвеченные привычными уже зажженными свечами за стеклами с легким нагаром. Некоторые картины были ростом с меня, другие размером со спичечный коробок.

– Это те, что Воронцова пишет?

Решив рассмотреть их при свете дня, я приблизилась к широким дверям внутри арочного изгиба. Вряд ли кто-то поставит такие витражи в обычную спальню. Шагнув внутрь, оказалась в библиотеке с каминным залом.

Возле камина разлеглись овалами несколько кожаных диванов, хоть вдоль на них ложись, хоть поперек – такие они были огромные. Кожа диванов подо мной мелодично хрустнула. Решив на всякий случай проверить, нет ли здесь никого, я обошла ряды стеллажей по проходам.

Каких только книг здесь не было! И многие на неизвестных мне языках, в потрепанных обложках или украшенные кожаными переплетами с гравировкой. Вдоль стеллажей я заметила приставные лестницы на колесиках и то здесь, то там разваленные стопки книг.

Подняв ту, о которую споткнулась, я прочитала название: «Инженерные особенности строительства ледовых сооружений». Рядом лежала распахнутая географическая карта, подписанная «Оймякон», а третьей книгой оказалась методичка о способах выращивания пшеницы. Внутри нее все строки были перечеркнуты. Поверх них шли слова, написанные красивым ровным почерком, какого я не видела даже в приложении для работы с текстами.

Покрутив в руке длинное белое перо, воткнутое в чернильницу, я случайно уронила кляксу на текст и, скорее запихивая методичку под карту, поспешила вернуться к камину.

Накидав подушек на диваны, я завалилась спать, укрывшись синтетической белой шкурой. После десяти минут скрипа кожи от каждого моего вдоха и выдоха пришлось скатиться с певучей кожи диванов на пол вместе со шкурой и подушками.

Наконец-то я нашла удобное местечко в этом замке из травы, что выращивала Алла. Хоть это место оказалось на полу, я ни капельки не боялась. Тем более не боялась этого дома, мой-то ничуть не лучше.

Если выжила там, выживу и здесь. Пусть даже из ума.

Глава 3

Алая принцесска

Музыка. Это было первое, что я услышала, медленно распахивая глаза. Ноги что-то пощекотало. А потом щекотка юркнула по всему телу от лодыжек до ключиц. Закричав, я подскочила и врезалась головой в нависавший надо мной журнальный столик.

– Ай! – схватилась за голову.

– Геката! – уставилась на меня девушка, сидевшая на диване напротив. – Не бойся ее! Прости, пожалуйста, это Геката, мой хорек. Прости ради бога, что разбудили тебя так… неделикатно. Но ты можешь опоздать… Я Алла, доброго тебе утра и всех благ! – протянула она мне блюдо с чем-то ароматным и горячим.

Пытаясь переварить слова про хорька, валяясь на полу перед ногами Аллы Воронцовой, я уставилась на ароматный хлеб.

– Благ?.. – не поняла я, о чем речь. Уж не откинуло ли меня ударом о столик в допетровскую эпоху? – Что это? Каравай? – уставилась я на блюдо, такое же тяжелое и серебряное, как поднос в багажнике Жени.

– Хлеб! Я сама пеку! И пшеницу сама выращиваю. Это… такой обычай, встречать гостя хлебом и солью, – расплывалась Алла в улыбке.

– У меня спортивная диета, нам хлеб нельзя… – растирала я шишку, вспоминая, где я и как тут оказалась… под столом, на полу, у камина, в окружении караваев и хорьков… ну да, я же в гостях у Воронцовых… теперь все понятно.

– О, прошу прощения. Я не знала, – расстроилась Алла.

– Да ладно, забей. Ты… Алла?

– Да, – кивнула она, поправляя локон возле слухового аппарата. – Как голова? Ты не поранилась? Так сильно ударилась о столик, – поморщилась она, словно ощущая ту же боль, что и я.

– В хоккее получала и посильнее, – растирала я шишку. – Это твой хорек меня щекотал?

– Ее Геката зовут, – попробовала Алла подобрать свою пушистость, но хорек вырвался, продолжая обнюхивать уголки моего одеяла из синтетической шкуры. – У нее инстинкт прятаться. Почему ты спишь на полу, прости господи? У тебя своя комната на втором этаже. Я искала тебя по всему дому. А нашла тебя Геката, я просто шла за ней.

– Максим пошутил. Сказал, что моя комната с журавлем. А там живет какой-то парень со скрипкой.

Я уже не волновалась по поводу шишки или Кости, главное, что Алла адекватная. Ну, кроме каравая. Она была совсем не накрашена, а ее одежда совсем не выглядела эпатажной, откровенной или вычурной.

И что там папа рассказывал, что она сидела дурочкой с капающей слюной? Это он вообще о ней?

Тонкие светлые волосы опускались ниже плеч Аллы. Их кончики были заметно выкрашены в алый, совсем как газон, на три миллиметра. Никакого макияжа на прозрачной ровной коже. Ресницы и брови без наращенных волосков или татуированных окантовок.

Алла выглядела так обыкновенно, что почти скучно. Ничего особенного о ней и не скажешь. Средний рост, среднее телосложение. Азиатские глаза