Без единого свидетеля - Джордж Элизабет Страница 110

— Убедите нас, — сказала Барбара Хейверс.

Миншолл ненадолго задумался, после чего попросил:

— Включайте магнитофон. Я видел его в тот вечер, когда он погиб.

— Где?

— Я отвез его в… — Он заколебался, затем снова отпил воды. — В гостиницу под названием «Кентербери». Там нас ждал клиент, перед которым мы должны были выступать.

— Что значит «выступать»? — спросила Хейверс — Что за клиент?

В дополнение к магнитофонной записи она делала пометки в блокноте и теперь подняла голову, ожидая ответа.

— Выступать — значит показывать фокусы. Клиент — наш единственный зритель. Закончив представление, я ушел, а Дейви остался в гостинице. С ним.

— С кем? — спросил Линли.

— С клиентом. И это был последний раз, когда я его видел.

— Как зовут вашего клиента?

Плечи Миншолла поникли.

— Понятия не имею. — И, словно ожидая, что полицейские снова прервут беседу, добавил поспешно: — Я знал его по номеру. Двадцать один шестьдесят. Имени он мне не называл. И я ему тоже. Меня он знал только как Снежка. — Он указал рукой на свои волосы. — Ни с кем не спутаешь.

— Как вы встретились с этим человеком? — спросил Линли. Миншолл опять отпил воды. Его адвокат поинтересовался, не хочет ли он посовещаться. Фокусник покачал головой.

— Через МИМ, — ответил он.

— Фокусники, мимы, — сказала Хейверс. — У вас там целый цирк собрался, что ли?

— «М», «И», «М», — по буквам произнес Миншолл. — Это не человек, а организация.

Линли задал наводящий вопрос:

— И эта аббревиатура означает?…

Миншолл понуро расшифровал:

— «Мужчины и мальчики». А полное название — «Мужчины и мальчики в любви».

— Охренеть, — пробормотала Хейверс, записывая его слова в блокнот. Она дважды подчеркнула аббревиатуру — с такой силой, что шуршание ручки по бумаге прозвучало как наждак по дереву. — Ни за что не догадаюсь, чем вы там занимаетесь.

— Где проходят собрания организации? — продолжал расспрашивать Линли.

— В полуподвальном этаже церкви. Дважды в месяц. Церковь бывшая, раньше называлась церковь Сент-Люси. Это на Кромвель-роуд, недалеко от станции метро «Глостер-роуд». Точного адреса не знаю, но это здание найти нетрудно.

— Конечно же, по запаху серы, — вставила Хейверс. Линли едва заметно повернул голову в ее сторону. Он испытывал к фокуснику и его истории не меньшее отвращение, чем она, однако Миншолл наконец заговорил, и нужно было сделать все, чтобы он не остановился.

— Расскажите нам о МИМе, — сказал он.

Миншолл медленно заговорил, подбирая слова:

— Это группа поддержки. Она предлагает… убежище для… — Было не так-то просто найти такие выражения, которые раскрывали бы суть деятельности организации и при этом описали бы ее членов в положительном свете. Почти невозможная задача, думал Линли, но не стал мешать фокуснику пытаться формулировать мысли. — Это такое место, где люди с одинаковым мировоззрением могут встретиться, поговорить и узнать, что они не одиноки. Наша организация создана для мужчин, которые считают, что любить юношей и подростков — это не грех и не должно вызывать порицания со стороны общества. Которые считают, что нужно знакомить мальчиков с мужской гомосексуальностью в безопасном и дружелюбном окружении.

— В церкви? — Хейверс не сумела сдержать переполняющих ее чувств. — И знакомство это проходит в форме человеческих жертвоприношений? Небось прямо на алтаре?

Миншолл снял очки и уставился на нее испепеляющим взглядом, пока протирал линзы о ткань брюк.

— Почему бы вам не заткнуться, констебль? — сказал он. — Именно такие люди, как вы, и устраивали охоту на ведьм.

— Слушай, ты, кусок…

— Достаточно, Хейверс, — пресек дальнейшую перепалку Линли. И обратился к Миншоллу: — Продолжайте.

Фокусник еще раз смерил Хейверс взглядом, потом развернулся на стуле, словно решив забыть о ее присутствии.

— Среди членов организации нет ни подростков, ни молодых людей, — сказал он. — МИМ предлагает только психологическую и моральную поддержку, ничего больше.

— Кого же она поддерживает? — продолжал подталкивать рассказчика Линли.

Тот надел очки и ответил:

— Мужчин, которые… находятся в конфликте с собственными желаниями. Те, кто уже сумел принять свою природу как данность, помогают тем, кто пока только пытается это сделать. Такая помощь оказывается в атмосфере понимания и терпимости.

Линли видел, что Хейверс вот-вот снова взорвется. Он постарался опередить ее:

— А как вы познакомились с «двадцать один шестьдесят»?

— Я заметил его сразу, когда он пришел к нам в первый раз. Он был совсем новичок. Не мог даже поднять глаз. Мне стало его жаль, и я предложил ему помощь. Этим я и занимаюсь.

— Какую именно помощь?

На этом рассказ Миншолла прервался. Фокусник помолчал и потом попросил несколько минут для консультации с адвокатом. Джеймс Барти все это время напряженно слушал, закусив нижнюю губу с такой силой, что казалось, будто он вознамерился ее откусить.

— Да-да-да, — подхватил он, и Линли остановил запись.

Он кивнул Хейверс, и они вместе вышли в коридор участка на Холмс-стрит.

— У него была целая ночь, чтобы выдумать все это, сэр! — воскликнула Хейверс.

— МИМ?

— Да, и этого типа номер двадцать один шестьдесят. Вы же не поверили, будто люди из отдела нравов, когда они нагрянут в эту церковь Сент-Люси, действительно застанут там очередное собрание МИМа? Да ни за что на свете, сэр. И у нашего друга Барри будет наготове прекрасное оправдание, не так ли? Я уже знаю, как это будет: «Среди членов МИМа есть и копы, знаете ли, и они успели узнать о планах полиции и предупредили остальных. Что может быть проще. И теперь они затаились. Ушли в подполье. Очень жаль, что вы не сумели их найти». И арестовать их всех до единого, — добавила она уже от себя. — Мерзкие педофилы!

Линли смотрел на нее — воплощение праведного гнева. Он полностью разделял ее чувства, но также и понимал, что нельзя позволить потоку информации, с таким трудом полившемуся из фокусника, иссякнуть. Единственным способом отделить ложь от правды было заставить его говорить дальше и как можно дольше, выискивая проколы, которые он обязательно совершит, — такова судьба всех лжецов.

— Вы же знаете правила, Хейверс, — сказал он. — Мы должны дать ему надежду.

— Знаю, знаю. — Она посмотрела на дверь, за которой сидел ненавистный Миншолл. — Но у меня от него мороз по коже. Он сидит там с Барти и придумывает, как оправдать совращение тринадцатилетних мальчишек, и мы с вами оба это понимаем. И что нам делать? Стоять здесь и тихо булькать негодованием?

— Да, — ответил Линли. — Потому что Барри Миншоллу очень скоро предстоит узнать: нельзя взобраться на елку, не исколовшись. Он не может утверждать, будто отказал Дейви Бентону на том основании, что тот слишком юн для любви, и в то же время рассказывать, как он предоставил мальчика убийце. Полагаю, именно это несоответствие он и пытается сейчас обговорить с мистером Барти.

— То есть вы верите, что МИМ существует? Что это не Миншолл убил Дейви Бентона и остальных?

Как и Хейверс минутой раньше, Линли направил взгляд на дверь комнаты для допросов.

— Думаю, это весьма вероятно, — ответил он. — Такая история объясняет один очень важный момент, Барбара.

— И что же за момент?

— Бентон — первый из убитых подростков, который никак не связан с «Колоссом».

Как всегда, Хейверс сразу уловила его мысль и развила ее дальше:

— Потому что убийце пришлось искать новую область поисков, после того как мы показались в районе Элефант-энд-Касл?

— Насколько мы можем судить, он весьма умен, — сказал Линли. — Как только мы добрались до «Колосса», он потерял возможность подбирать там жертв. А МИМ как замена «Колосса» подходит по всем статьям, Хейверс, потому что никто из членов организации не станет его подозревать, особенно Миншолл, который горит желанием взять новичка под крыло и подкладывать ему одного мальчика за другим, движимый, очевидно, верой в святость их дьявольского проекта.