Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик Страница 12

были часты и неприятны. Не имея ни возможности, ни желания проверить кто перед ним, он и деньги давал, и квартиры покупал, и на работу устраивал — жизнь сложна, и он был рад, что обладает возможностью помочь. Однако гнусность человеческой натуры, с которой то и дело сталкивался, не радовала. Разные люди приходили к нему с просьбами, и были среди них мелкие и неблагодарные.

Радость он находил в коллекционировании предметов старины и в церковной благотворительности. После смерти жены это стало едва ли не главным в жизни.

Кстати, трудности княгини Тенишевой, с которыми она сталкивалась при безвозмездной передаче коллекции старины городу, были ему вполне понятны. Сто лет прошло, а у него тоже возникали сложности с дарением предметов старины, в том числе и с чиновниками. С крестом этим, последним, правда, пока не возникало сложностей. Он передал его неделю назад в небольшую церковку на окраине Москвы, и был этому рад. Батюшка, отец Иоанн, радовался тоже, радовались прихожане (передача прошла торжественно). Однако в прошлом году, передавая церкви икону, он намучился — пришлось даже строить для передаваемой иконы специальную часовню.

За чтением и размышлениями он не сразу заметил, что машина уже стоит возле офиса.

— Приехали, Петр Алексеевич! — обернулся к нему Гена. — Похоже, это вас просители ожидают?! — И он кивнул на небольшую группу возле двери.

Крупная, немалого роста женщина и не слишком высокий, ниже спутницы, мужчина мялись у входа, рассматривая подъехавший к парковке лексус Кружкова. «Учителя из провинции, — определил он на глаз. — Приехали просить для школы». Про себя решил, что если не слишком сложное — компьютеры, например, — сделает.

Пока подходил к двери, разглядел их лучше. Женщина была уже не молода, представительна, раньше таких называли дородными. Короткая стрижка на окрашенных темных волосах, свободного покроя пестрое платье. Мужчина был значительно моложе и пониже ростом, но тоже крепкого телосложения. Глядел он на Кружкова неприветливо, исподлобья.

— Простите, — женщина сделала шаг ему навстречу, когда он приблизился к ним. — Вы ведь Петр Алексеевич Кружков? Мы приехали специально к вам из Смоленска — по важному делу. А ваш начальник по связям говорит, что примет только по предварительной записи. Надеемся, что вы не откажетесь нас принять в течение сегодняшнего дня: мы, к сожалению, не можем задержаться в Москве на более длительный срок.

«Вот оно что! — подумал Петр Алексеевич. — Этого следовало ожидать! Они не учителя, они музейщики! Что не могут задержаться — понятно: гостиница им не по карману». Он остановился всего лишь на минуту. Разговаривать с музейщиками не хотелось: у него сегодня было много дел. Но вечером он улетает в командировку, им придется ехать из Смоленска еще раз…

— Что ж, проходите, — сказал Кружков. — Я приму вас прямо сейчас.

В офисе было пустынно, обычно сотрудники приходили позже. Однако в приемной, кроме секретарши Людмилы Михайловны, действительно находился начальник отдела общественных связей — Евгений Николаевич. При виде Кружкова, входящего вместе с давешними просителями, он недовольно приподнялся с кресла, но Петр Алексеевич сделал ему успокаивающий жест рукой: «Ничего-ничего, ты все сделал правильно, я в курсе». По должности Евгению и предписывалось ограничивать просителей, иногда они бывали слишком навязчивы.

В большом, удобном и красивом кабинете президента крупной нефтегазовой фирмы лицо мужчины, музейного работника из Смоленска, стало еще неприветливее, приняло злобное выражение. Женщина не смотрела по сторонам и по-прежнему старалась вести себя светски. На вопрос Кружкова «Предпочитаете чай или кофе?» она вежливо согласилась на зеленый чай. Мужчина не сразу буркнул, почти вызывающе: «Кофе черный, без сахара!». Выглядел этот Муркин так, будто страшно злился. С чего бы? Пока оснований не было.

Пока Людмила Михайловна расставляла напитки, печенье, бутерброды (их Кружков, на всякий случай, тоже заказал: все ж приезжие пришли, скорее всего, с вокзала) женщина решила представиться.

— Я заместитель директора Смоленского музея «Русская старина», Таисия Кирилловна Волохова, а это (она кивнула в сторону мужчины) Виктор Иванович Муркин, старший научный сотрудник Смоленского краеведческого музея. Вы, возможно, уже догадались, Петр Алексеевич, что мы хотим поговорить о кресте из собрания Тенишевой, который вы так счастливо обнаружили в Канаде и сумели привезти на родину.

— Да, я догадался, — кивнул Кружков, придвигая поближе чашку чая — он за компанию себе тоже заказал. — Я, конечно, читал вашу статью в «Российской газете», Таисия Кирилловна, и с большим интересом. Предположение о связи фотографии с моим крестом интересно, верю, что изображение очень похоже на обнаруженный в Канаде крест. — Он задумался. — В обоих случаях это напрестольный крест. Он всегда находится в алтаре, не престоле, им освящается причастие, и выносят его к прихожанам, чтобы они могли приложиться к нему, только во время причастия. Это очень важный атрибут церковной службы.

Виктор Муркин во время его речи нетерпеливо ерзал в кресле.

— Ну, атрибут-то атрибут, — вставил он, криво усмехнувшись. — Однако этот атрибут украден из нашего музея! Мария Клавдиевна Тенишева купила его у церкви. Деньги заплатила — если вам так понятнее. — Он опять усмехнулся. — И поскольку за него церкви заплачено, он не в церкви, он в музее должен находиться!

Кружков сидел во время этого дерзкого выступления спокойно, даже чаю отхлебнул. И ответил по-прежнему вежливо, не заметив шпильку насчет «украдено» и «деньги заплатила». Ответил только по существу.

Да, предположение интересное… — сказал он Муркину и повернулся к Волоховой. — Однако я не увидел в статье доказательств, что привезенный мной из Канады крест связан с Тенишевской коллекцией, предназначенной для музея «Русская старина».

Злобный Муркин опять открыл, было, рот, чтобы возразить, но Волохова его остановила мягким движением руки. А Кружков продолжил.

— Слишком много возникает вопросов и неувязок. Во-первых, и это главное, такого экспоната нет в переписи переданных княгиней Смоленску предметов! С чего же вы взяли, что крест из переданной в музей коллекции? Во-вторых, Базанкур могла перепутать со снимком (например, взять не имеющую отношения к Тенишевой фотографию) или даже запутать нас сознательно — дама она, как я понял из ее дневника, непростая. В-третьих, тот ли на снимке крест?

— Позвольте я начну с конца. — кивнула Таисия Кирилловна. — Я ездила в Петербург и смотрела оригинал фотографии — она для того времени очень хорошего качества — сделана при помощи аппарата «Кодак» американской компании. Ваш крест я тоже видела лишь на снимке — современный снимок, очень четкий. Могу уверенно утверждать: крест на обеих фотографиях один. Второе возражение. Ольга Базанкур — не только журналистка, но и опытный архивный работник, в советское время она служила в архиве. Сомневаться же в ее моральных качествах у