Адриан Дойл - Подвиги Шерлока Холмса Страница 15
![Адриан Дойл - Подвиги Шерлока Холмса](https://cdn.worldbooks.info/s20/1/6/6/5/7/4/166574.jpg)
- Категория: Детективы и Триллеры / Детектив
- Автор: Адриан Дойл
- Год выпуска: -
- ISBN: -
- Издательство: -
- Страниц: 56
- Добавлено: 2018-12-17 15:37:36
Адриан Дойл - Подвиги Шерлока Холмса краткое содержание
Прочтите описание перед тем, как прочитать онлайн книгу «Адриан Дойл - Подвиги Шерлока Холмса» бесплатно полную версию:Адриан Дойл - Подвиги Шерлока Холмса читать онлайн бесплатно
— Возможно, конечно, — продолжал Холмс, вновь хватая телеграмму и перечитывая ее, — что в Лондоне существуют две женщины с таким странным и даже поразительным именем, как Глория Кэбплеже[1]. Но я в этом сомневаюсь.
— Так вы знакомы с этой леди?
— Нет-нет, я никогда ее не видел. Но догадываюсь, что она должна быть владелицей салона красоты, которая… ну, а вы-то что можете извлечь из этой телеграммы?
— Ну, прежде всего здесь наблюдается некоторая эксцентричность, так интересующая вас обычно. «Вы можете вообразить мужчину, обожающего зонтик?..» Но в общем тут есть сложности.
— Верно, Уотсон. Кстати, любая женщина, как бы экстравагантна ни была она по большому счету, всегда экономит на мелочах. Миссис Кэбплеже проявила свою бережливость, не проставив в телеграмме предлоги «с» и «к»… и вообще текст довольно туманен.
— Да, вы правы.
— Значит ли все это, что какой-то определенный человек обожает вполне определенный зонтик? Или речь идет о каком-то воображаемом человеке — возможно, англичанине, — который испытывает желание отбивать поклоны перед зонтом, как перед первобытным божком, и защищать его от внешнего мира? Ну ладно, так что же мы можем вывести из этой телеграммы?
— Вывести? Из телеграммы?
— Разумеется.
Я с удовольствием рассмеялся, забыв на время и о своем ревматизме, и о своих годах.
— Холмс, но мы не можем сделать каких-то определенных выводов! Мы можем лишь угадывать!
— Фу ты, сколько раз я должен повторять вам, что я никогда не угадываю? Гадание — привычка крайне вредная, разрушающая логические способности мозга.
— Ну, если мне будет позволено использовать вашу собственную несколько нравоучительную манеру выражаться, то я скажу, что ничто не дает так мало данных для мыслителя, как телеграмма, поскольку она слишком кратка и безлична.
— Боюсь, вы ошибаетесь, утверждая подобное.
— Черт побери, Холмс!..
— Ну, давайте рассмотрим… Когда человек пишет письмо на дюжине страниц, он может скрыть свою истинную натуру в облаке слов. А когда его принуждают выражаться кратко и сжато, я вижу его насквозь. Вы можете наблюдать это на примере общественных деятелей…
— Но это женщина!
— Да, Уотсон, это, без сомнения, меняет дело. Но позвольте же мне выслушать ваше мнение! Вперед! Используйте свой естественный здравый смысл.
Это был откровенный вызов, и я, льстя себя надеждой, что в прошлом не был так уж бесполезен для Холмса, выполнил его просьбу.
— Ну, — сказал я, — миссис Кэбплеже наверняка не слишком деликатная особа, поскольку она назначает вам свидание так, словно считает ваше время своим собственным.
— Великолепно, Уотсон! С годами вы изрядно усовершенствовались. А что еще?
На меня снизошло вдохновение.
— Холмс, по-моему, слово «миссис» в столь сжатом тексте абсолютно не нужно! Я в этом уверен.
— Еще лучше, мой дорогой друг! — воскликнул Холмс, откладывая в сторону салфетку и бесшумно аплодируя. — Буду рад услышать дальнейшие рассуждения.
— Миссис Глория Кэбплеже, Холмс, — новобрачная. И она настолько гордится своим новым именем, что настаивает на определении «миссис» даже в самой короткой записке. Что может быть более естественным? Особенно если мы представим счастливую и, возможно, прекрасную юную леди…
— Да-да. Но, Уотсон, будьте так любезны, оставьте в стороне литературные изыски и перейдите к делу.
— Боже правый, но я уверен в этом! — воскликнул я. — И это подтверждает мой первый скромный вывод. Бедная девочка невнимательна к другим, скажем так, просто потому, что избалована любящим молодым супругом.
Но мой друг покачал головой.
— Думаю, все обстоит не совсем так, Уотсон, Если бы эта дама испытывала непомерную гордость от того, что вышла замуж, она бы подписывалась «миссис Генри Кэбплеже», или «миссис Джордж Кэбплеже», или как уж там зовут ее супруга… Но вы правы по меньшей мере в одном отношении. В слове «миссис» есть нечто странное, даже тревожащее. Она слишком настойчива в этом.
— Но, мой дорогой друг!..
Внезапно Холмс встал и направился к своему любимому креслу. В гостиной горели газовые лампы, и веселый, яркий свет подчеркивал мрачную тьму за окнами и унылый звук непрестанно моросящего дождя.
Но Холмс не стал усаживаться в кресло. Глубоко задумавшись, хмуря брови, он протянул руку к левому углу каминной полки. Искреннее волнение охватило меня, когда Холмс прикоснулся к своей скрипке, старому и любимому Страдивари, до которого мой друг, пребывая в дурном настроении и унынии, не дотрагивался, как он говорил, уже несколько недель.
Блики света вспыхнули на атласной древесине, когда Холмс поднес скрипку к подбородку и взмахнул смычком. Но тут же мой друг заколебался. Опустив инструмент и смычок, он издал нечто вроде рычания.
— Нет, мне не хватает данных, — сказал он, — а теоретизировать без фактов — слишком грубая ошибка.
— Ну, по крайней мере, — сказал я, — приятно думать, что я извлек из телеграммы все, что возможно.
— Телеграмма? — произнес Холмс таким тоном, словно никогда в жизни не слышал такого слова.
— Да. Или я что-то выпустил из виду?
— Ах, Уотсон, боюсь, что почти все ваши выводы неверны. Женщина, отправившая телеграмму, замужем уже много лет, и она далеко не молода. По происхождению она шотландка или американка, хорошо образованна и прекрасно воспитана, но брак ее неудачен и у нее чересчур властный характер. С другой стороны, возможно, что она обладает весьма интересной внешностью.
Лишь несколько мгновений назад я надеялся, что вот-вот к Шерлоку Холмсу вернется такое настроение — боевое и энергичное и что в его глазах вспыхнет прежний задиристый огонь. Но тут… ярко расписанные фарфоровые тарелки подскочили на снежно-белой скатерти, когда я грохнул по столу кулаком.
— Холмс, на этот раз вы зашли чересчур далеко в ваших шутках!
— О, дорогой Уотсон, я прошу меня извинить! Я и понятия не имел, что вы отнеслись к делу с такой серь…
— Стыдитесь! Конечно, считается, что в Хэмпстеде и Хайгейте могут жить лишь крайне вульгарные люди, и даже сами эти названия произносятся обычно весьма презрительным тоном! Но вы! Вы смеетесь над несчастной необразованной бедняжкой, возможно находящейся в отчаянном положении!
— Ну, это вряд ли, Уотсон. Конечно, необразованная женщина может попытаться написать слово «иррациональный», но вряд ли ей удастся обойтись при этом без нескольких ошибок. Ну а поскольку она сообщает нам, что подозревает махинации с бриллиантами, то вряд ли можно предположить, что она живет в тяжкой нищете.
— Но вы утверждаете, что она замужем много лет? И неудачно?
— Наш век — век благопристойности, Уотсон, и должен сказать, мне это нравится.
— Что вы подразумеваете под этим?
— Лишь женщина, пробывшая замужем много лет и, следовательно, далеко не молодая, может с такой свободой написать в телеграмме — под взглядом почтового клерка — о своей уверенности в иррациональности всех мужей. Вас интересует, как возникла мысль о несчастливом браке и властном характере? Это вторичный вывод: поскольку обвинение в иррациональности явно относится к ее собственному мужу, этот брак должен быть весьма неудачным…
— Но ее происхождение?!
— Прошу вас, перечитайте еще раз телеграмму. Только шотландцы или американцы могут сказать «буду», тогда как англичанин, будь он образованным или не слишком, скажет все-таки «приеду» или «зайду». Вы что-то спросили?
— Я… я… минуточку! Но вы заявляете, и не предполагая, а утверждая, что женщина должна быть хороша собой!
— Ах, но я сказал, что это лишь возможно. И это предположение следует отнюдь не из телеграммы.
— А откуда?
— Ну, вспомните, разве я не говорил вам, что уверен — она держит салон красоты? А подобные дамы крайне редко обладают непривлекательной внешностью, поскольку тогда им просто не удастся рекламировать свою работу. Но, если я не ошибаюсь, наша клиентка уже прибыла.
Холмс еще не закончил фразу, когда мы услышали громкий и решительный звонок у входной двери. Затем нашей гостье пришлось подождать, пока ее впустят и проводят в гостиную. Шерлок Холмс, отложив скрипку и смычок, терпеливо смотрел на дверь, ожидая появления миссис Глории Кэбплеже.
Она оказалась и в самом деле хороша собой — высокая, величавая, с почти королевской осанкой, — но, возможно, излишне надменная; у нее были очень пышные черные волосы и холодные голубые глаза. Поверх дорогого платья из темно-синего бархата на ней была соболья шубка, а на голове красовалась бежевая шляпа, украшенная большой белой птицей.
Отмахнувшись от моей попытки помочь ей снять шубку, дама, пока Холмс учтиво представлялся ей и представлял меня, обшарила взглядом гостиную и, похоже, составила не слишком благоприятное мнение о нашем скромном убежище, с потертой медвежьей шкурой, изображающей собой коврик перед камином, и с запятнанным кислотами химическим столом. Но все же она согласилась сесть в предложенное ей мое любимое кресло, а усевшись, вдруг нервно стиснула руки в белых перчатках.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.