О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов Страница 18

Вот уже и «семерка» рядом, и даже забытые им на ветровом стекле дворники почему-то никто не потырил. Краем глаза капитан засек переходящих наперерез ему улицу двух высоких парней, но они были увлечены активной беседой и вовсе не с бандитскими лицами, поэтому тревожный звоночек прозвучал, лишь когда парни приблизились к нему до трех метров.

— Петр Иваныч? — осведомился тот, что был в очках, успокаивающе разводя в стороны пустые кисти рук.

— И что? — Зацепин весь напружинился для отпора.

— С вами хотят поговорить. Никакого криминала, — заверил очкарик.

Второй верзила со щекастым простодушным лицом махнул головой в сторону черного «мерседеса» у противоположной бровки тротуара.

— Не хочу, чтобы угнали мою раритетную движимость, — Зацепин сказал это, просто чтобы продемонстрировать свою невозмутимость.

— Я постою посторожу, — просто отреагировал щекастый.

— Однако и сервис у вас, — похвалил его Петр.

Вместе с очкариком они зашагали к «мерседесу». Второй охранник остался возле «Лады». Особой опасности для себя Зацепин не ощущал, что как раз и беспокоило: неужели это одна из дурацких проверок, о которых вспомнили в последнее время?

В «мерседесе» на заднем сиденье сидел пожилой мужчина с холеным лицом прирожденного барина или цековского работника. Очкарик распахнул перед капитаном заднюю дверцу, а сам направился к водительскому месту.

— Мы можем поговорить прямо здесь, — объяснил Барин из машины. — Только немного отъедем от вашей конторы.

Зацепин без лишних слов сел рядом с ним.

«Мерседес» действительно отъехал совсем недалеко, свернул в переулок и припарковался возле небольшого сквера.

Очкарик дисциплинированно выбрался из машины и чуть отошел, чтобы не мешать разговору.

— Времена сейчас не самые хлебные для вашей службы, — начал Барин.

Петр определенно его где-то видел, только не мог вспомнить где.

— Значит, вы и есть та коммерческая структура, которая переманивает нашего брата к себе?

— Почему вы так решили?

— А только что мой патрон об этом целую балладу спел, — усмехнулся Петр.

Барин сделал небольшую паузу. «А ведь он тоже из наших», — понял капитан.

— Объективный процесс. Ничего не поделаешь.

— Ну и как много мне мочить ваших конкурентов придется? Больше чем на два мокрых дела в неделю ни за что не согласен, — продолжал язвить Зацепин.

Его собеседник чуть поморщился.

— У вас превратное представление о некоторых вещах. Мне говорили, что вы умеете по первым словам вникать в суть ситуации. Как всегда, сильно преувеличили.

— Ситуация более чем понятна. Только я еще не дошел до ручки, чтобы менять окраску.

— Это нас как раз и устраивает.

— Что именно?

— Пока вопрос стоит так: вы хотите остаться там, где находитесь? — уточнил Барин.

— А есть другие варианты?

— Через неделю будет получен приказ о вашей отставке.

— Даже так! — воскликнул Петр, тут же почему-то поверив осведомленности собеседника.

— В наших силах сделать так, чтобы сокращение штата вас не коснулось.

— А взамен вы попросите меня об услуге, которая, может быть, никогда не понадобится, как говаривал дон Корлеоне.

Это сравнение чуть развеселило пожилого господина.

— Ну вот, вы все отлично понимаете. Со своей стороны мы берем обязательство, что интересы страны никогда никоим образом страдать не будут. Ведь именно это вас в первую очередь беспокоит?

Зацепин снова не смог удержаться от сарказма:

— Тайные махинации, а интересы страны не пострадают, вы великий волшебник из страны Оз, однако.

— И все-таки это так, — заверил Барин. — Есть силы, кровно заинтересованные в том, чтобы наши спецслужбы не только не пострадали, а вышли из этой ельцинщины еще более окрепшими и сильными. Видите, я вам даже конверт с валютой не предлагаю.

— Стало быть, это тянет на государственную измену на идейной основе.

Теперь пришел черед пошутить работодателя.

— Ну что ж, примерно такого обмена мнениями я и ожидал. Потом будут вторые уговоры, и только на третий раз вы скажете «да». Показываю свою визитку, чтобы вы просто запомнили номер моего телефона. — Пожилой показал на десять секунд бумажный прямоугольник, на котором написано было лишь «Терехин В.Б.». — Запомнили? Звать Виталий Борисович. В отчете о личных контактах о нашей встрече лучше не упоминать. Могут возникнуть нежелательные для вас подозрения. Я понятно выражаюсь?

От этого школьного шантажа вся ситуация стала для капитана скучной и малоинтересной.

— Я могу идти? — сухо спросил он.

— Идите.

Зацепин вышел из машины. На водительское место сел охранник, и «мерседес» уехал. Когда Петр подошел к своей «семерке», щекастый приветливо взмахнул рукой и двинулся прочь. Через пару секунд его уже и след простыл.

Глава 2

Со времени поездки к куратору прошла уже неделя, а тоска Алекса все не проходила, став из острой и отчаянной тягучей и непрерывной. Отныне он действительно во всем мире остался один, абсолютно один. Несколько раз, когда вокруг никого не было, у него на глазах выступали слезы — так было жаль и себя, и своих родителей-неудачников, и ту приятную, комфортную жизнь, бывшую у него совсем недавно, и то великолепное будущее в Штатах, которое уже никогда не осуществится в том великолепном виде, в каком обещало быть совсем недавно.

Как романтическая, сентиментальная девчонка, он каждый день украдкой доставал из прикроватной тумбочки снимки той памятной фотосессии с Камиллой и, рассматривая их, любовался уже не столько своей пассией, сколько захваченными объективом частями сада и дома. Наверно, попроси он дядю Альберто, тот достал бы ему и фото родителей, однако такая просьба низводила его до положения обычного сиротки, и самолюбие не позволяло делать этого. Однако и простая угрюмая замкнутость была уже пройденным этапом, к которому не стоило снова возвращаться. Некоторое облегчение он теперь испытывал лишь в минуты агрессивного цинизма ко всем и ко всему. Главной жертвой этих его новых упражнений стала Даниловна.

— Ну и какой ты на меня донос написала на этот раз? — спрашивал он ее отныне почти каждое утро.

— Какой надо, такой и написала, — недовольно огрызалась староста.

— А когда целуешься с кем-то, об этом тоже докладываешь?

— Обязательно.

— А когда тебя за коленки хватают?

— В первую очередь.

— А если я схвачу?

— А схвати!

Он смотрел в ее побелевшие от злости глаза, понимал, что порядком переборщил, и отступал. Это было уже его собственное открытие, сделанное недавно. Пытаясь определить, чем здешние сверстники отличаются от своих одногодков в Западном полушарии, Алекс пришел к выводу, что все дело в их удивительном бесстрашии, с которым даже самые расчетливые из них могут поставить на кон все свое благополучие. Здравый смысл может сколько угодно внушать им, что