Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо Страница 23

— Извини, я не хотел тебя напугать, — произнес мужчина тихим, почти примирительным голосом. — Ты был так увлечен, что не услышал, как я вошел.

Аристид помедлил дольше необходимого, прежде чем ответить. Его глаза, прикрытые в момент сосредоточенности, сейчас выдавали вспышку раздражения.

— Клаудио? — прошептал он наконец, снова взяв ручку. — Почему ты до сих пор на ногах?

Клаудио Криппа медленно приблизился к нему, изучая выражение лица автора детективов. Он не мог сказать правду. Не мог признаться, что его послали на разведку, чтобы он разнюхал истинные намерения своего начальника.

— Мне было не уснуть… — соврал он настолько естественно, что сам удивился. — Я не люблю море, и лодки тоже не люблю.

Аристид слегка наклонил голову, глядя на него все еще несколько напряженно.

— А мне, наоборот, они очень нравятся. Напоминают о Сименоне. О его жизни. О его истории…

Клаудио кивнул. Он не знал, было ли это лирическим отступлением или способом взвесить его слова.

— Могу я присесть? — спросил он.

И снова неуловимое мгновение колебания. Аристид ответил не сразу.

— Конечно — сказал он наконец, сделав едва заметный приглашающий жест. — Располагайся.

И тогда Клаудио понял.

Аристид Галеаццо принял решение и назад не повернет.

— Каким выходит финал? — поинтересовался он, указывая на блокнот.

Автор детективов взял со стола бокал классической круглой формы, отлично подходящей для того, чтобы подчеркнуть все оттенки аромата «Реми Мартэн», его любимого напитка, очертания бутылки которого Криппа заметил на столике рядом. Бокал удобно ложился в ладонь писателя, позволяя ему согревать содержимое теплом своей руки, от которого янтарная жидкость раскрывалась сложными нотами древесины, засахаренных фруктов и пряностей.

Аристид слегка наклонил бокал, чтобы тусклый свет масляных ламп прошел насквозь через золотистую сердцевину. Жидкость медленно покрылась рябью, отбрасывая изменчивые отблески. Казалось, он тянул время, словно боялся полностью раскрыться.

— Финал будет горько-сладким, как этот коньяк, — сказал он. — Надеюсь, тебе понравится.

Собеседник кивнул.

— Ох, мне не терпится прочитать, поверь мне. В этот раз, за исключением небольших справок о сардинских и корсиканских населенных пунктах, о местных традициях и диалектах, ты не привлекал меня к написанию романа, и я спрашивал себя: почему?

Писатель сел поудобнее, бросил на него презрительный взгляд и процедил:

— Потому что я больше тебе не доверяю.

— Ты не доверяешь мне? — ошеломленно повторил ассистент.

— Нет. Больше нет. Ты такой же, как Польпичелла и все остальные. Такая же барракуда. Готов поспорить, ты внезапно пришел сюда не по своей инициативе. Тебя послал кто-то из них, верно? — Его взгляд за стеклами очков был обвиняющим. — Твои глаза только что ответили за тебя, — вынес он приговор. — Ты можешь сказать им вот что: Брицци умрет, и всем, кто, словно пиявки, питались его успехом, придется искать новый источник дохода. Мне надоело, что меня держат за дурака.

— Но… Аристид…

— А ты, Клаудио, стал настоящим разочарованием для меня. Я научил тебя всему, что сам умел, я, дословно выражаясь, привел тебя в этот мир, я чувствовал твой потенциал и решительно полагал, что однажды передам тебе эстафету, но вместо этого… Вместо этого ты меня предал.

Молчание.

Клаудио Криппа лишился дара речи под тяжестью обвинений, на которые не знал, как ответить.

Автор детективов медленно затянулся, и, выпустив дым, допил то, что осталось от «Реми Мартэн».

— А сейчас оставь меня одного, будь любезен.

— Но…

— Я больше не нуждаюсь в тебе, — резко оборвал он. — Прошу тебя только соблюдать приличия во время этого дурацкого тура. Потом ты получишь от моего адвоката точные инструкции относительно твоего увольнения и последствий, которые могут наступить в случае нарушения соглашения о неразглашении, которое ты подписал.

— Я действительно не понимаю, почему мы дошли до…

— Теперь ты можешь идти. Дай мне наконец поработать в покое.

Аристид вновь принялся писать, повернувшись к нему спиной. На несколько секунд Клаудио застыл, охваченный недоумением, после чего поднялся и покинул комнату, закрыв за собой дверь.

Отойдя подальше от библиотеки, он достал мобильный телефон и набрал номер.

— Да? — ответил взволнованный голос.

— Ничего не вышло, — прошептал Криппа. — Он стал совсем неуправляемым.

ГЛАВА 24

Марцио нуждался в чем-то куда более крепком, чем пиво, которое потягивал, но он не мог себе позволить лишиться ясности рассудка.

Патрисия пришла к нему на встречу в паб «Феникс» — уютное местечко на улице Санта-Маргерита, где пару вечеров в неделю они позволяли себе выпить несколько пинт пива после работы. Сегодня, однако, атмосфера была далека от привычной.

Она нашла его за отдельным столиком в углу, в окружении акустических и электрических гитар, развешанных по стенам. Она даже не сняла пальто.

— Что тебе взять? — спросил он.

— Зависит от того, сколько продлится этот разговор. Возможно, он будет слишком коротким, чтобы что-то заказывать.

— Ну ладно, Патрисия. Это не тот случай, чтобы…

— Что ты хочешь? — надавила она.

— Попросить у тебя прощения и…

— Обычно, когда человек просит прощения, он смотрит другому человеку в глаза.

Монтекристо последовал этой «подсказке».

— Я хотел извиниться. Я был идиотом. Я принял предложение Польпичеллы. Я отправлюсь в круиз с кошками.

— Тем лучше для тебя.

— Это все? — спросил он ошарашенно.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала? При чем здесь я? — Девушка пожала плечами.

— Как при чем… Давай просто сделаем вид, что того, что произошло сегодня утром, никогда не…

— Забудь об этом.

— В каком смысле?

— В том смысле, что все останется так, как есть. Я не вернусь.

Марцио чуть не лишился чувств.

— Но… почему?

— Потому что я не могу так работать. Не могу полностью доверить свою жизнь воле случая. Мне нужна уверенность, а книжный магазин не может дать никаких гарантий. Ты не можешь дать мне никаких гарантий, только ненадежность.

Монтекристо опустил глаза и глубоко вздохнул, стараясь сдержать напряжение. Он сосредоточился на голосе блюзового исполнителя Джонатана Роя, который из динамиков паба пел прекрасную песню «В ожидании звонка». Музыка помогла ему расслабиться и привести мысли в порядок.

Он поднял взгляд.

— Я понял. Что ты хочешь, чтобы вернуться?

— Я хочу стать партнером. Быть на равных. И все решения принимать вместе. Все.

Марцио рассмеялся.

— Я настоятельно не рекомендую тебе…

— И еще я хочу, чтобы ты прошел курс управления гневом.

— Ага, конечно. Мне только этого не хватало, чтобы…

— Это мои условия. Соглашайся или прощай.

— Ты серьезно?

Вместо ответа Патрисия встала и сделала несколько шагов в сторону выхода.

— Подожди, подожди! — позвал ее бывший работодатель. — Вернись. Я согласен. Чтоб мне провалиться.

— Согласен? — переспросила она его, но не села.

Монтекристо кивнул.

— Я сделаю тебя партнером на пятьдесят процентов и пройду этот проклятый курс.

Девушка сняла верхнюю одежду и протянула ему правую руку.

Марцио посмотрел на ладонь, словно она была пропитана ядом, но затем скрепя сердце пожал ее.

— Мы партнеры? — попросила подтверждения помощница.

— Партнеры, — заявил он.

Подошла молодая официантка, сияющая блондинка.

— Это улыбка женщины, которая только что получила то, что хотела, — сказала она, указывая кивком головы на Патрисию.

— Еще как.

— Смиритесь. Женщины всегда получают то, что хотят, — сказала девушка книготорговцу.

— Я заметил, — пробормотал Марцио.

— Что вам принести?

— Два бокала шампанского. Мы должны отметить новый союз.