Последний круиз писателя - Пуликси Пьерджорджо Страница 25

Ничего.

Он отвел взгляд, глубоко вдохнул и вновь взял в руки книгу в поисках того места, где он остановился. Буквы плясали перед глазами, а тяжесть ее отсутствия давила на грудь.

Он не мог смириться. Он вновь понизил голос:

— Однажды ты читала мне Вудхауса, знаешь? — Голос его стал тихим и более прерывистым. — Ты не можешь вспомнить, но мы смеялись как сумасшедшие… На кухне, пока я полдничал.

Он сглотнул при мысли о голосе Нунции — молодом и звенящем.

— Ты не знаешь, что бы я отдал за то, чтобы снова услышать, как ты смеешься.

И вновь ничего.

Марцио сжал губы, хотел перевернуть страницу, но взгляд его затуманился.

Было нелегко разобрать слова глазами, полными слез.

ГЛАВА 27

Несколько дней спустя

Флавио Карузо размеренным шагом пересек верхнюю палубу, оставив за спиной голоса беседующих пассажиров. Дойдя до кормы, он увидел книготорговца, облокотившегося о перила; взгляд его был устремлен на город, простиравшийся перед ними.

Кальяри раскрывался в теплом предвечернем свете. От зеленого променада, обращенного к порту, улочки карабкались между сияющими зданиями, поднимаясь к району Кастелло, где величественно возвышался Бастион и Слоновья башня. Автомобили медленно ехали по проспектам, а пешеходы шли маленькими группами — почти неразличимые фигуры среди движения машин. Яркие цвета домов выделялись на фоне ясного неба, создавая живой, волнующий контраст.

Корабль слегка покачивался на спокойной глади моря. Все казалось неподвижным, замершим в том хрупком равновесии между землей и водой, характерном для кораблей, готовящихся к отплытию.

Инспектор безмолвно остановился рядом с Марцио, восхищенный зрелищем. Они так и стояли молча, любуясь городом, а снизу доносились команды матросов и шум последних приготовлений перед отплытием из порта.

— Можно тебя спросить? Что, черт возьми, означает «Мизанабим»? — спросил полицейский, глядя, как припозднившиеся читатели поднимаются на борт. — Что это еще за название для корабля?

— В нем больше смысла, если знать, что судовладелец — французский издатель Мишель Анастазиа. Дословно это означает «брошенный в бездну».

Карузо потрогал свои фаберже.

— Хорошенькое дело. Раз так, я, пожалуй, сразу сойду.

Марцио улыбнулся.

— Дай мне закончить. Это выражение означает самоотражающуюся повествовательную структуру. Зеркальное отражение. Рассказ в рассказе. В литературе этот прием часто используется, когда, например, персонаж читает книгу, в которой рассказывается его собственная история. Повторю, когда ты подумаешь о том, что владелец круизного лайнера — издатель, все становится понятно.

— Ну, у меня голова разболелась просто оттого, что я тебя послушал.

— Кстати, мы с тобой соседи по каютам. Как тебе твоя?

— Красивая. Просторная, удобная. Похожа на номер в отеле. Скажи честно, Монтекри, чего мне ждать-то от этой поездки?

— Ничего. Отнесись к ней как к небольшим каникулам.

— Ага, так я и поверил. Уверен, здесь будет труп.

— Не будь таким пессимистом. Все бесплатно: обеды, ужины, бар. Ты можешь позагорать, поболтать в кои-то веки с интересными людьми без уголовного прошлого, но главное, ты поможешь не допустить, чтобы я совершил какое-нибудь преступление, что весьма вероятно…

— Ах вот зачем ты меня пригласил! Чтобы я глаз с тебя не спускал?

— За этим тоже.

— Я так и думал. О, да мы не одни.

Мисс Марпл и Пуаро материализовались из ниоткуда, грациозно балансировали на перилах, как два канатоходца.

— Я думал, кошки ненавидят воду, — сказал Карузо, наблюдая за тем, как они наслаждались бризом и панорамой, надменные, как всегда.

— Это особенные кошки, — ответил Монтекристо.

— Я догадался. Они будут ловить мышей?

Книготорговец покачал головой:

— Вообще-то, они специализируются на убийцах.

Собеседники несколько секунд серьезно смотрели друг на друга, а затем расхохотались.

— Мало было мне того, что ты со своей отчаянной компашкой отнимал у меня работу, а? Теперь еще и кошки?

— Сдавайся, Карузо. Тебе придется сменить работу. Из тебя бы получился хороший юнга, знаешь?

От громкого гудка корабль завибрировал. Бортовой громкоговоритель баритоном капитана Васто объявил о скором отплытии.

— Отходим.

— Уже? — произнес Карузо. — Надеюсь, все будет хорошо.

ГЛАВА 28

Торжественный вечер, посвященный началу круиза, превзошел все ожидания. Корабль семьи Анастазиа отчалил из порта Кальяри с двумястами десятью читателями на борту, готовыми погрузиться в мир детективов. Все явно в восторге, начиная с самого первого мероприятия — жарких дебатов Аристида Галеаццо с его итальянскими и французскими издателями, которые воскресили в памяти все литературные произведения знаменитого автора и были награждены щедрыми овациями.

Затем, после перерыва на коктейль на открытом воздухе, последовал показ первой серии телесериала, снятого по его романам и вышедшего в эфир почти двадцать лет назад. Потом на сцену поднялся Этторе Кристалло, актер, подаривший свое лицо детективу Брицци, и с задором опытного рассказчика развернул перед зрителями калейдоскоп забавных историй со съемочной площадки и сцен, оставшихся за кадром, под всеобщий смех и аплодисменты.

Когда встречи закончились, читатели штурмом взяли импровизированную книжную лавку Марцио. Менее чем за час он продал более трехсот экземпляров, выручив в общей сложности больше пяти тысяч евро, из которых как минимум тысяча семьсот — чистыми, непосредственно ему самому. Неплохо, учитывая, что он отправился в путешествие с мыслью, что только напрасно потеряет драгоценное время.

Но Монтекристо знал, что по закону возмездия ему скоро придется расплачиваться за необычайную милость судьбы. И действительно, после ужина, когда читатели сошли на землю, Кармен Маццалупо, со своим вечным кокетливым подмигиванием, вызывающим у Марцио отвращение, сказала, что он и его спутник от всей души приглашаются на церемонию для самого узкого круга, во время которой будет поднят тост и разрезан торт.

— У кого-то день рождения? — спросил продавец книг.

— Ни у кого, глупыш. Это торт в честь начала нашего тура.

— Знаете, Кармен, я и правда очень устал. Наверное, лучше…

— Увидимся через десять минут на террасе верхней палубы. Ах да, постарайся и кошек тоже привести.

— Конечно. Они будут просто счастливы поучаствовать.

Маццалупо, напрочь лишенная чувства юмора, восторженно захлопала в ладоши.

А Монтекристо серьезно рассматривал идею прыгнуть за борт и добраться до Кальяри вплавь.

ГЛАВА 29

Марцио Монтекристо пристально смотрел на нож для торта, задаваясь вопросом, достаточно ли он острый, чтобы перерезать себе вены. С тех пор как они сели за большой круглый стол, Валентина, кокетливая дочь Галеаццо, сделала тысячу селфи, записала сотню видео и залила в соцсети множество историй. Ее мать, Елена, сидела спокойно и бесстрастно, как соляной столб. Аристид, напротив, любезно беседовал по-французски с Мишелем Анастазиа и Тибо, распустив хвост до невозможности, прямо с того самого момента, как его нога ступила на «Мизанабим». На другой стороне стола Джанроберто Польпичелла шутил с Клаудио Криппой и капитаном Васто, в то время как слева от книготорговца Карузо пытался тактично, с еле скрываемым отчаянием отбиться от приставаний на грани домогательств Кармен Маццалупо.

Актер Этторе Кристалло был полностью погружен в видеозвонок с молодой бразильянкой, которую Марцио сначала принял за его дочь, но потом понял, что это его девушка. Далила Моро, холодная жена Польпичеллы, казалось, была вообще не здесь и не участвовала ни в каких разговорах. Она пристально смотрела на пару, курившую в стороне, облокотившись о перила палубы. Марцио помнил, что женщину ему представили как Марину Бентивольо, профессора французской литературы в Павийском университете и автора критических очерков о произведениях Галеаццо; а мужчину, который ее сопровождал, звали Симоне Ронкони: полный, с длинными светлыми волосами и неухоженной бородой, он был похож на металлиста, возвращающегося с хард-рок фестиваля одной из скандинавских стран. Фотограф и видеооператор, фрилансер Ронкони должен был следовать за Галеаццо на протяжении всего тура, чтобы снять о нем документальный фильм.