Письма из тишины - Роми Хаусманн Страница 28

– тот устроил бы ей разнос за то, что она не сняла этот стикер крупным планом. Вообще, Лив старалась снимать только те части квартиры, которые хотя бы отдаленно свидетельствовали о нормальной жизни. Например, чистенькую кухню, блестящую стальную раковину или заботливо накрытый кофейный столик, за который пригласила ее София, пока Тео Новак одевался у себя в спальне. Потом он вышел, и Лив сразу поняла, что он пытался выглядеть представительно. Неправильно застегнутая рубашка топорщилась на животе, галстук висел криво, а брюки с широкими штанинами и от утюженными стрелками напоминали моду девяностых – такие носил ее отчим. Лив осознала всю серьезность ситуации после того, как Тео Новак сел на потрепанный диван, пригладил волосы и выпрямил спину, как школьник, решивший внимательно слушать учителя. Перед ней сидел больной старик, который возлагал на нее все свои надежды. Отец, готовый на все, чтобы раскрыть судьбу своей дочери. Даже если для этого придется обнажить себя, позволив миру стать свидетелем своего краха.

У Лив такого отца не было. Только отчим, чьи слова до сих пор звенят в голове, как насмешка. «Глупенькая крошка Лив…» Конечно, с Тео Новаком было непросто. Порой он бормотал какую-то бессмыслицу, которая, вероятно, имела какой-то смысл для него – например, о свекле, – но не для остальных, тех, кто не может заглянуть ему в голову. Или вот его попытка выпрыгнуть из машины на полном ходу… Или его удивление при виде Софии в машине, хотя она провела с ними все утро…

Теперь они здесь, перед железными воротами старого поместья Новаков. Только что досмотрели запись с прошлой ночи. Одной рукой Лив все еще держит камеру, а другой машинально заправляет за ухо прядь рыжих волос. Тишина затягивается, становится вязкой, липкой. Даже София, которая обычно быстро переходит в наступление, не произносит ни слова. Возможно, Лив все-таки ошиблась. Возможно, Новаки сейчас развернутся и отправятся в ближайшее отделение полиции, чтобы заявить на Лив и Фила за незаконное проникновение. Возможно, Тео Новак снова сорвется, и София обвинит во всем Лив. Так или иначе, возможно, это конец. Конец их репортажу, а значит, и Филу.

– Извините, я… мне очень жаль, – запинаясь, говорит Лив – и будто нарушает заклятие: Новаки приходят в себя. София делает шаг в сторону и прикрывает рот рукой, будто пытаясь справиться с тошнотой.

– Нет, нет, нет! – кричит Тео, притягивая к себе дочь. Сейчас он кажется совершенно вменяемым, чего Лив совершенно не ожидала. Как не ожидала и слез Софии, о которых можно лишь догадываться по тому, как она всхлипывает в объятиях отца.

– Они ошибаются, – шепчет Тео, прижимаясь губами к макушке дочери: – Не бойся, они ошибаются. Слышишь? Не бойся.

Он продолжает повторять это снова и снова, пока не поднимает взгляд на Лив. Качает головой.

– Это ничего не значит. То, что вы нашли, не доказывает, что… – Он замолкает. Даже с расстояния в метр Лив видит, как в его глазах вспыхивает паника.

То же самое она вчера сказала Филу. Его выводы казались слишком поспешными. Что, если они просто помешали подросткам, которые тоже играли в «Ведьму из Блэр»? Или, судя по свечам и цветам, проводили спиритический сеанс? В конце концов дом годами пустовал, и он был бы не первым местом, которое привлекает подростков-искателей приключений, любителей заброшек, каких-нибудь наркоманов или бездомных.

– Может быть, – согласился Фил. – Но ты же сама видела, Лив! Там был чертов алтарь! Кто станет устраивать алтарь, если не убийца?

Лив подумала, что Фил слишком увлекся своей теорией – неудивительно, он ведь до одержимости хотел, чтобы их репортаж стал сенсацией, – но именно эти его слова сейчас вылетают у нее изо рта:

– Вы ведь сами видели. Там был чертов алтарь! Кто станет устраивать алтарь, если…

– Не смейте произносить это вслух! – шипит Новак, глядя на нее поверх головы Софии.

Лив тотчас замолкает. Он прав. Сколько раз она поправляла Фила, настаивая на множественном числе? А теперь сама чуть не ляпнула: убийца.

– Извините, – тихо говорит она. – Я просто… Я пытаюсь понять, кто мог поставить в комнате Джули цветы и свечи. Или… может быть, это были вы? Если да… о боже, я, конечно, не хотела…

Тео Новак широко раскрывает глаза.

– Почему мы должны были это делать? Джули не… – Он замолкает, отстраняется от Софии и смотрит на нее. – У нас есть надежда, верно?

София кивает.

– Покажите нам! – Голос Новака становится решительным. Он отпускает Софию, которая все еще всхлипывает, и подходит к Лив. Та невольно делает шаг назад. – Я хочу сам все увидеть.

– Хорошо, – выдыхает Лив. – Конечно. Просто… я не знала, что вы продали дом. Думала, у вас есть ключ… – Она бросает взгляд на железные ворота. – Мы можем войти, но несколько нестандартным способом. Или вы можете позвонить новому владельцу.

Новак следует за ее взглядом и несколько секунд смотрит на ворота. Затем берется за прутья и делает какую-то странную комбинацию движений: потянуть, толкнуть, снова потянуть – и наконец сильный толчок плечом. Ворота со скрипом поддаются. Тео толкает их еще раз, пока не появляется узкий проход, и тут же устремляется вперед.

– Ну, давайте уже! – кричит он, не оборачиваясь.

Следующий квест – попасть в дом. Для Тео Новака подвальное окно слишком узкое, пролезть не получится, однако он не хочет отпускать Софию одну – и чтобы София звонила своему крестному Клаусу, тоже не хочет. Спор кажется Лив бесконечным, но потом София вспоминает, что под одной из расшатанных ступенек у входа лежит запасной ключ. Мама спрятала – на всякий случай.

– Нет, София, – говорит Новак, – твоя мама никогда бы… – Но замолкает, заметив, что Лив снова включила камеру. Они идут к парадному входу. София останавливается, достает из кармана носовой платок, вытирает нос, потом наклоняется к одной из каменных ступеней и достает из-под нее ключ. Новак что-то бормочет себе под нос.

Их путь лежит наверх, в комнату Джули. Туда, где…

Ничего нет.

Ни свечей. Ни цветов. Ни мусорного мешка. Два взгляда – Софии и Тео – устремляются на Лив. Она медленно опускает камеру.

– Этого… этого не может быть, – выдавливает она.

ДАНИЭЛЬ

– Госпожа Лессинг умрет, – говорю я своей Куин, которая свернулась клубочком и смотрит на меня мутными полуприкрытыми глазами. Новая клетка ей не по душе, несмотря на то что она больше метра в длину – достаточно просторная, чтобы проводить внутри по несколько часов. Это временная мера – пока я на работе. Приступы у нее участились. Я отпираю замок, распахиваю решетчатую дверцу.

– Ну давай, можешь выходить.

Куин вяло поднимает голову, но потом