Светлана Алешина - Двуликий ангелочек Страница 30

— Воды тебе сейчас нельзя, опять голова начнет кружиться. Такая же пьяная станешь.

Я потребовала бумагу, карандаш и дрожащей рукой написала:

«Мариночка! Ну сделай же что-нибудь, чтобы я могла говорить. Мне нужно позвонить…»

Маринка вздохнула и принялась меня лечить. Господи! Никому не пожелаю таких ужасных процедур.

Не буду пересказывать, что она заставляла меня делать, но временами я ее просто ненавидела и думала, что она надо мною издевается.

Но часа через два говорить я могла вполне сносно и уже не подозревала Маринку в тайных извращениях.

Я взялась за телефон.

Ксения Давыдовна ответила сразу же, словно только и ждала моего звонка, сидя у телефона.

— Алло! — сказала она. — Ольга Юрьевна, это вы? Я знаю, что это вы… Что же вы молчите?

Но я все тянула паузу, поняв вдруг, что не смогу сказать этой женщине, какой на самом деле была ее приемная дочь. Ни о наркотиках, ни о попытке ее «тихого ангелочка» сбросить с одиннадцатого этажа своего брата Ксения Давыдовна от меня не узнает.

В конце концов, кто я такая, чтобы разрушать красивые сказки, в которые люди хотят верить? Частный сыщик?

— Ксения Давыдовна, — сказала я севшим после Маринкиных процедур голосом, — вы оказались правы. Ваша дочь не была самоубийцей.

— Кто ее убил? — глухо спросила Ксения Давыдовна. — И за что?

— Ее убил родной брат, — ответила я. — Из-за денег. Из-за больших, огромных денег. Наследство, оставшееся от родной матери.

— Не говорите так, — перебила меня Ксения Давыдовна, — я была ее матерью…

Конечно, я не сказала ей, какой была на самом деле девушка, которую она считала нежной и любящей дочерью, «тихим ангелочком».

Нет! Пожалуй, это все же не по мне. Копаться в людских судьбах, чтобы заработать на этом деньги? Мерзкая работа! Да и судьбы… Лучше бы мне не знать всей этой истории. По крайней мере, лучше бы думала о людях.

В конце концов, я журналистка. И неплохая журналистка, судя по популярности моей газеты.

Наверное, я все же не случайно влезла в эту историю с наследством. Без нее я, возможно, так и не поняла бы одну очень простую вещь — это не мое. Мое — газета, хорошие друзья, работающие со мной рядом, бессонные ночи в редакции, безумная гонка срочных выпусков, сенсации, будоражащие весь город, — словом, журналистика.

Даю слово! Не знаю, может быть, и случится еще что-нибудь такое, что заставит меня изменить мое решение, но сейчас я говорю совершенно искренне: впредь собираюсь заниматься только журналистикой.