Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 36

кол с головой, по ночным улицам Рябиновска. В ту ночь лил дождь, который смывал все следы, но не мешал съемке; голову подсвечивали фонариком. Лица преступников были замотаны тряпками, только на фото можно было разглядеть, что один из них держит кисти рук покойного. Куда делись указанные кисти, установить не удалось, а череп, уже успевший скелетироваться, нашли в люке работники горводоканала. Видео с фотографиями разлетелись по интернету, вызвали споры, несут ли неизвестные искусный муляж головы или настоящую голову, и были тут же удалены модераторами, но шуму наделали. Дело по факту обнаружения обезглавленного трупа уже было возбуждено, по татуировкам и характерным приметам установили, что это Костинчук, и на том все заглохло, но был нюанс.

У каждого сотрудника уголовного розыска имеется своя агентура, разного пола, возраста, занятий и даже статей судимости; исключением не были и Муфаев с Юковым. После выхода на некоторые платформы видео с головой на палке к обоим из разных источников поступили сообщения о том, кто именно это преступление совершил. Оттуда и стало известно, что к этому причастны парни из благополучных и влиятельных семей, основавшие среди своих знакомых неформальное движение против наркомании; дело, в общем-то, благое, если бы не их чудовищные методы. Костинчук действительно был наркозависимым и действительно нет-нет да и распространял наркотики, за что заслуживал наказания, но явно не в такой варварской реализации; кроме того, была вероятность, что одним покойником их деятельность не ограничивалась. Чтобы доказать это, с подростками нужно было серьезно поработать. Достаточно было хотя бы выяснить, куда они дели кисти рук, чтобы сомнения в их причастности к совершению преступления отпали. Но иных зацепок не было: агентурные сведения не основывались на вещественных доказательствах, а сличение фигур на видео с фигурами подозреваемых ничего бы не дало: поздняя осень, все в свитерах и куртках, а что до роста – мало ли высоких подростков в Рябиновске…

Муфаев выступил с негласной инициативой «разговорить» предполагаемых убийц не слишком законными методами, но только заручившись твердой поддержкой комитета и прокуратуры, что те впоследствии доведут дело до конца. «А если они не убийцы? – задали оперативнику резонный вопрос. – Тогда дело до конца доведут в отношении нас?» Так расследование и заглохло, оставшись в виде ежемесячных поручений и запросов. Возможно, будь Костинчук тоже рожден в благополучной и заботливой семье, его смерть вызвала бы резонанс не только видом головы на палке и работать по этому убийству пришлось бы куда тщательнее и с приложением больших усилий, однако по безродному наркоману никто не горевал, и постепенно этот шумный инцидент забылся.

– На наших условиях, – грустно повторил Шункин. – Значит, пока не раскроем. Ну, что сидим?! Работы и без того невпроворот!

– Разрешите идти?! – с облегчением вскочил со стула Муфаев.

– Давно пора! – напутствовал его замначальника розыска.

Воронину наконец удалось выкроить свободные полдня, чтобы провести их дома, в кругу семьи; глобальных проблем за время его отсутствия на рабочем месте не произошло, но по мелочи накопилось довольно много. Все приветствовали его как героя, оказавшего сопротивление минимум трехголовому чудовищу; то, что казалось самому Воронину стыдным, в глазах коллег было чуть ли не подвигом.

– Вот он – настоящий русский бунт! – провозгласил его заместитель при встрече. – Не перевелись те, кто может дать отпор системе!

– Ты о чем? – опешил Петр.

– Мы в курсе, что тебя хотели по беспределу закрыть, – широко улыбнулся тот. – А ты не давался, и только большинством тебя смогли поломать, упаковать и отвезти в полицию.

– Да глупости какие. Я думал, гопники у машины трутся, пошел разбираться. Знал бы, что менты, с адвокатом бы сразу вышел.

– Да ладно тебе прибедняться!

Скрывшись в кабинете и немного разобравшись с текущими делами, Воронин вспомнил, что обещал матери пообщаться с девочками насчет поездки на курорт, и, убедившись, что горящие проблемы отсутствуют, позволил себе уехать пораньше. Заезжать во двор он не стал, припарковал машину за воротами, после чего, открыв калитку, вошел и немного постоял в тишине. Ни ветерка не было в этот спокойный день, ни облачка. Над цветами летали шмели, пахло разнотравьем, с реки доносились звонкие голоса. Петру захотелось взять дочерей и махнуть на пляж, побродить по камням в прозрачной воде, позагорать на теплой, пахнущей спорышом и одуванчиками земле… Ему стало грустно. Воронин был уверен, что жена сейчас бродит где-то по соседней области, сама не вполне понимая, что делает там, и что она вот-вот вернется; но вся его жизнь немного пошатнулась за последние пару недель, и Петр в душе своей чувствовал, что так, как раньше, больше никогда не будет. Это было необъяснимо и тяготило его.

В доме шел спор. Такая обстановка уже стала привычной и начинала раздражать. Полина выговаривала что-то младшей сестре, та отвечала голосом, в котором уже слышались слезы, и Воронин вспомнил, что Галю скоро нужно будет везти к психиатру. «После моря», – подумал он и прошел к спорщикам в зал; там, как обычно, между двумя девочками стояла Инга Давыдовна и пыталась успокоить младшую.

– Петр! – с облегчением выдохнула она. – Как хорошо, что ты приехал.

– Что-то случилось?

– Галочка опять начала строить предположения насчет Марии, Полина накричала на нее, и вот… – Воронина-старшая беспомощно указала на Галину, которая уже принялась рыдать. – Поля, нужно быть добрее!

– А может быть, это ей нужно прекратить рассказывать мне всякие гадости и пересылать новости о похищенных женщинах?! А?! – крикнула Полина. – У меня вроде бы здоровая психика, но после общения с ней я начинаю сомневаться, что шиза не заразна!

– Поля, что ты такое говоришь!

– Тихо, – чуть громче, чем надо, сказал Воронин. – Все замолчали… Галина, я запрещаю тебе сливать на сестру негатив. Если тебе кажется, что ты таким образом держишь руку на пульсе, то можешь пересылать все мне. Звони в любое время.

– А почему она такая спокойная?! – прорыдала Галя. – Почему вы все такие спокойные?! Вы что же, так уверены, что у нас все в порядке?!

– Мы ждем, пока мама вернется, – размеренно проговорил Петр. – И не хотим себя накручивать.

– Если бы ей нужна была помощь, вы бы даже не узнали!

– С меня хватит, – устало сказала Полина. – Папа, можно потом поговорить с тобой?

– Конечно.

– Я буду в комнате.

Старшая дочка оставила их, а Петр, посчитав до пяти, погладил по голове младшую и сказал:

– Давай-ка ты успокоишься и расскажешь все, что тебя волнует. И мы вместе подумаем, что с этим делать.

– Я хочу посмотреть на маму, – прошептала Галина, прижавшись к нему. – Я скучаю…

Утро Жеки началось с того, что