Дом с леденящей тишиной - Дарья Сергеевна Литвинова Страница 38

Жуков кивал, понемногу убеждая и себя, что не допустил фатальной ошибки, не огородив место происшествия. По-хорошему, все прибывшие, за исключением любопытных селян, более-менее имели представление о доказательствах и должны были понимать, что нужно не только не ломиться непосредственно к объекту исследования, но и оставить пространство вокруг него. Да и селяне смотрят фильмы, читают детективы и знают значение слова «улика», могли бы и не топтаться…

Подъехала, переваливаясь по ямкам, «Нива» участкового; тот выпрыгнул, сосредоточенно хмурясь, подошел к Жукову.

– Рыбаки с того берега видели, как на обрыве баба что-то в воду кидала. Они в камышах сидели, в камуфляже. Сначала что-то легкое. А потом пакет черный швырнула, тяжелый, он возле берега плюхнулся.

Эксперт-криминалист встрепенулся:

– Надо что-то найти в воде? Да? В реке?

Оживление его объяснялось просто: Бусинцов давно лелеял надежду поработать скубатектором, подводным металлоискателем, который достался отделу криминалистики пару месяцев назад от какого-то мецената. Он допускал погружение на глубину до шестидесяти метров, и все ждали момента, когда прибор наконец будет востребован; однако до настоящего момента никто не приносил нужных поручений и запросов, хотя сам Бусинцов знал, что в районе было совершено много преступлений, связанных с водоемами. И вот наконец такой шанс использовать скубатектор.

– Я сказал уже, чтоб пацаны полезли искать, – махнул рукой участковый. – Трогать ничего не будут, они по двум сторонам вдоль пошли. Как увидят, позвонят.

– Как это – пошли?..

– Синушка обмелела, – пояснил стажер, закуривая. – Бабу видели неделю назад, может, чуть поболее. Запомнили, потому что одета была чудно, в костюмчик белый, а кто в белом по обрывам лазит? А тогда дожди шли, Синушка поднялась, в нее вся грязь со склонов смывается. Стала мутной и на метр выше. А потом солнышко шпарило, она теперь прозрачная – пить можно, и глубины по пояс. Мальков на дне видно. Пацаны выше обрыва взяли немного и вниз по течению пошли, куда б ни отволокло – найдут.

– А если в Большую Синушу снесет? – Надежда Бусинцова на применение металлоискателя таяла, но он не сдавался. – Там глубины ого!

– Да дальше сетки стоят, – подсуетилась бабка, которая, оказывается, все это время была неподалеку. – Мусор в них запутается. Мы там что только не вылавливали…

Позже выяснилось, что местные были правы. Госномера отнесло к поверхностным сетками, где они благополучно застряли; а почти сразу, неподалеку от обрыва, был найден тяжелый предмет, завернутый в полиэтиленовые черные пакеты, связанные между собой, и Жуков помчался его изымать; это оказался окровавленный топорик для рубки мяса.

– Качественно упаковали, – похвалил неизвестных эксперт Бусинцов, – ничего водой не смыло, и пальчики четкие будут.

Фоторобот «бабы в белом», которая выкидывала указанные предметы, составить не удалось – так, скудное описание: очевидцы запомнили телосложение, а остальное, даже цвет волос, вызывало споры, поскольку та была в косынке и находилась на приличном расстоянии. Лица не запомнил никто; не слишком интересно было, да и рыба клевала слабо, внимание сосредоточилось в основном на удочках.

«Хароновцы» задержались не на час, а на два с половиной и приехали как раз тогда, когда участковый Назаров уже решил было вытягивать труп силами местных алкоголиков. Тело было извлечено, сфотографировано; Жуков колебался: общий осмотр трупа в автомобиле он сделал, позу и состояние зафиксировал, не проще ли сразу отвезти тело в морг и описать его уже под диктовку судебно-медицинского эксперта? Или, как и положено, все же вызвать его на место происшествия, несмотря на загруженность работой и то, что судмед Банурин остался один на два района? В городах побольше Рябиновска эта проблема отсутствует: экспертов обычно хотя бы трое, а то и побольше, и если один, дежурный, выезжает на место происшествия, то основная работа в морге не прекращается. Ситуация же в Рябиновске и соседнем Междуречном была критической: эксперт последнего слег с инсультом, и на Банурина свалились все криминальные и некриминальные трупы двух районов, а также осмотры потерпевших, пострадавших физически, дача экспертных заключений по всем перечисленным случаям и справок, а также иная сопутствующая работа. Банурин был человеком терпеливым, но с тяжелым характером, и его старались не дергать на происшествия, если справлялись сами. Но в случае криминальной смерти потерпевшего правильным, разумеется, было присутствие специалиста, поэтому следователь все же позвонил в бюро СМЭ, без особой, впрочем, надежды на результат.

– Да, слушаю, – ответил судмед почти сразу; Жуков, немного заикаясь, изложил суть дела. – Я понял, у тебя труп с мешком на голове. Вези, вскрою первым.

– А может…

– Что – может?

– Может, подъедете? – удрученно спросил следователь.

Банурин даже удивился:

– Зачем? Чтобы сказать, что это точно труп? Ты сам не видишь? Сними мешок и проверь, дышит или нет, если не уверен. И пульс не забудь.

– Да он сгнил уже…

– Все равно убедись! – хохотнул судмедэксперт. – Ладно, мне некогда. По видеосвязи позвонишь, покажешь повреждения, продиктую, что в рапорте указывать.

Банурин прервал связь, и Жуков, чертыхаясь, попросил сотрудников похоронки помочь в разрезании пакетов на трупе; подключился и криминалист – делать нечего! Первый мусорный мешок аккуратно разрезали, потянули края в сторону, не снимая; обезображенное лицо глянуло на столпившихся людей одним выпученным потускневшим глазом. Череп пересекала зияющая рана, рассекшая вторую глазницу; над разрубленным лбом, в волосах с шевелящимися червями – два пролома, торчат куски костей. В это время разрезали и второй мешок, на руке; глубокая, до кости, рана наискосок, мясо слева и справа отслоилось, вздулось. От трупа и так пахло не слишком ароматно, а тут заметно прибавилось вони. Жуков включил видеозвонок, повернул объектив на покойницу.

– Вижу! – донеслось из динамика. – Сочетанная травма лица, рубленая рана лицевой области. Отправляй сюда и сам приезжай, если закончил. Орудие есть?

– Вроде как топорик. Для мяса. – Указанный топорик, заботливо упакованный экспертом-криминалистом в пакет как вещественное доказательство, также был продемонстрирован Банурину. – Этот.

– И топорик привези, но я и так вижу, что им били.

Как обычно, эксперт не попрощался. Жуков сунул телефон в карман и начал писать направление на вскрытие; постановление о назначении судебно-медицинской экспертизы обычно печаталось уже в отделе, а сейчас нужно было отдать работникам «Харона» бумагу, позволявшую забрать труп; это был стандартный бланк со стандартными же вопросами: причина смерти, давность смерти, наличие телесных повреждений, были ли они нанесены прижизненно. В самом постановлении указывались уже вопросы конретизирующие, в том числе и «могли ли повреждения быть причинены представленным предметом», то бишь топориком, в каком наиболее вероятном положении находился потерпевший в момент нанесения ему повреждений, изменялось ли положение