Честное предупреждение - Майкл Коннелли Страница 39

— Может, начнем с лаборатории? — предложила она Ортону. — Нам нужно несколько снимков вас, так сказать, в родной стихии. Мы быстро закончим с фото, а потом перейдем к интервью.

Она придерживалась плана: сначала снимки, потому что интервью неизбежно приведет к конфликту. А сделать фото после того, как тебя выставят за дверь, довольно проблематично.

— В лабораторию нельзя, — отрезал Ортон. — Риск загрязнения образцов, строгий протокол. Однако в коридоре есть смотровые окна. Можете снимать оттуда.

— Пойдет, — согласилась Эмили.

— Какая именно лаборатория вас интересует? — спросил Ортон.

— Ну, это вы нам скажите, — ответил я. — А что у вас есть?

— У нас есть лаборатория экстракции, — начал перечислять он. — Лаборатория ПЦР и лаборатория анализа.

— ПЦР? — переспросил я.

— Полимеразная цепная реакция, — пояснил Ортон. — Там происходит амплификация образцов. Мы можем создать миллионы копий одной молекулы ДНК за считаные часы.

— Мне нравится, — кивнула Эмили. — Может, сделаем кадры, где вы заняты этим процессом?

— Хорошо, — согласился Ортон.

Он встал и жестом пригласил нас в коридор, ведущий вглубь здания. Эмили немного отстала, чтобы Ортон оказался в паре метров впереди нас; его белый халат развевался при ходьбе, словно плащ супергероя. Она снимала на ходу.

Я поравнялся с Барнеттом и попросил визитку. Он достал тисненую карточку из внутреннего кармана пиджака и протянул мне. Я мельком глянул на нее, прежде чем убрать в карман.

— Знаю, что вы сейчас спросите, — сказал Барнетт. — Зачем ему адвокат по уголовным делам? Ответ прост: это лишь одна из моих специализаций. Я веду все юридические дела доктора Ортона. Поэтому я здесь.

— Понял, — кивнул я.

Мы свернули в длинный, метров двенадцать, коридор с большими окнами по обеим сторонам. У первого окна Ортон остановился.

— Здесь, слева от меня, ПЦР, — сообщил он. — А справа — лаборатория STR-анализа.

— STR? — уточнил я.

— Анализ коротких тандемных повторов, оценка специфических локусов, — пояснил он тоном лектора. — Здесь мы ведем охоту. Ищем общие черты в идентификации, поведении, наследственных признаках.

— Вроде облысения? — вставил я.

— Безусловно, это один из них, — подтвердил Ортон. — И одно из главных направлений нашего исследования.

Он указал через стекло на прибор, похожий на настольную посудомоечную машину со штативом, в котором стояли десятки пробирок. Эмили сделала еще один снимок.

— Откуда берется ДНК для ваших исследований? — спросил я.

— Мы ее покупаем, разумеется, — ответил Ортон.

— У кого? — не унимался я. — Вам, должно быть, нужно много материала.

— Наш основной поставщик — компания «GT23». Уверен, вы о ней слышали.

Кивнув, я вытащил блокнот из заднего кармана и записал его прямую цитату. Пока я писал, Эмили продолжала играть роль фотографа.

— Доктор Ортон, я знаю, что внутрь заходить нельзя, — сказала она. — Но не могли бы вы зайти туда и изобразить работу с приборами, чтобы я сделала пару кадров через стекло?

Ортон вопросительно посмотрел на Барнетта, и адвокат кивнул.

— Могу, — согласился доктор.

— И я не вижу никого в лабораториях, — добавила Эмили. — Разве у вас нет персонала, помогающего в исследованиях?

— Конечно есть, — в голосе Ортона прозвучало раздражение. — Они предпочли не фотографироваться, поэтому у них перерыв на час.

— Осталось сорок минут, — услужливо подсказал Барнетт.

Ортон ключом открыл дверь лаборатории STR-анализа. Он вошел в шлюз-тамбур, где с ревом включилась, а затем затихла вытяжка. Затем он открыл следующую дверь и вошел в само помещение.

Эмили подошла к стеклу, ловя Ортона в объектив. Барнетт воспользовался моментом и придвинулся ко мне.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Простите? — переспросил я.

— Я хочу знать, что стоит за этим маскарадом.

— Я пишу статью. О ДНК, о том, как ее используют, как защищают и кто находится на передовом крае науки.

— Это чушь собачья. Зачем вы здесь на самом деле?

— Послушайте, я пришел сюда не с вами разговаривать. Если доктор Ортон хочет меня в чем-то обвинить, пусть делает это сам. Зовите его сюда, и мы все обсудим.

— Не раньше, чем я узнаю…

Его прервал шум вентиляции в шлюзе. Мы оба повернулись и увидели выходящего Ортона. На его лице читалась тревога: то ли он услышал нашу перепалку, то ли увидел напряженную сцену через стекло.

— Возникла проблема? — спросил он.

— Да, — опередил я Барнетта. — Ваш адвокат не хочет, чтобы я брал у вас интервью.

— Не раньше, чем я узнаю, о чем на самом деле будет это интервью, — отрезал Барнетт.

Я понял, что план с мягким подходом окончательно провалился. Сейчас или никогда.

— Я хочу знать о Джессике Келли, — сказал я. — Я хочу знать, как вы подделали ДНК.

Ортон уставился на меня тяжелым взглядом.

— Кто дал вам это имя? — рявкнул Барнетт.

— Источник, который я не раскрою, — ответил я.

— Убирайтесь отсюда оба, — процедил Ортон. — Немедленно.

Эмили развернула камеру на нас с Ортоном и начала щелкать затвором.

— Никаких снимков! — заорал Барнетт. — Убери это немедленно!

В его голосе было столько ярости, что я испугался, как бы он не набросился на Эмили. Я скользнул в пространство между ними, пытаясь спасти безнадежную ситуацию. Через плечо Барнетта я видел, как Ортон указывает на дверь, через которую мы пришли из офиса.

— Вон отсюда! — кричал он, повышая голос с каждым словом. — Вон!

Я знал, что ни Ортон, ни его адвокат не ответят на мои вопросы, но мне нужно было, чтобы они прозвучали для записи.

— Как вы это сделали? — спросил я. — Чья это была ДНК?

Ортон не ответил. Он продолжал стоять с поднятой рукой, указывая на выход. Барнетт начал толкать меня в ту сторону.

— Что здесь происходит на самом деле? — крикнул я. — Расскажите мне про «грязную четверку», доктор Ортон.

Тут Барнетт пихнул меня сильнее, и я врезался спиной в дверь. Но я заметил, что мои слова ударили по Ортону куда сильнее. Упоминание «грязной четверки» достигло цели, и на мгновение маска гнева спала с его лица. А за ней проступило… Беспокойство? Ужас? Страх? Там определенно что-то было.

Барнетт вытолкал меня в коридор, и мне пришлось развернуться, чтобы не потерять равновесие.

— Джек! — вскрикнула Эмили.

— Не смей меня трогать, Барнетт, мать твою, — процедил я.

— Тогда валите к черту отсюда, — огрызнулся адвокат.

Я почувствовал руку Эмили на своем локте — она проходила мимо.

— Джек, идем, — сказала она. — Нам пора.

— Ты слышал ее, — добавил Барнетт. — Пора на выход.

Я последовал за Эмили по коридору обратно. Адвокат шел следом, следя, чтобы мы не остановились.

— И вот что я вам скажу, — бросил