Фридрих Незнанский - Мертвый сезон в агентстве Глория Страница 40

— Можно последний вопрос?

— Я вас внимательно слушаю, молодой человек.

— Меня очень удивило, когда вы сказали: «Наш доблестный МУР». Почему?

Донской помолчал, двигая губами, будто в немом монологе.

— А вы знаете, я так вам скажу. Я заметил, что в последние годы многие в России стали говорить «в этой стране», «в этом государстве» — это о своей родине. И говорят, и пишут в газетах, причем внешне вполне интеллигентные люди. А я не могу, извините, относиться к самому себе как к существу, вынужденному, вопреки собственной воле, где-то пребывать, унижать и унижаться. Кажется, чего проще? Не хочешь в «этой» — езжай в «ту»! Сейчас это легко. Я, как и многие, и не только мои ровесники, живу и прошлым, и воспоминаниями, и надеждами на будущее. И поэтому не нравится мне вообще пренебрежительное отношение к своей родине. Наверно, потому и остается для меня многое «нашим», общим. Кроме моего дела… Вот и вашу заботу, господа, я почему-то принял близко к сердцу. Может, оттого, что мне глубоко не безразлично, на чьей головке будет красоваться графская диадема… Донской растянул сухие губы в широко разрекламированной американской улыбке. — А если говорить серьезно… Уже если дело дошло до драгоценностей Гохрана, которые, несмотря на все безумные тяготы, перенесенные нашими людьми, все-таки лежали в сейфах, то положение на моей родине хуже некуда! Выходит, воровство и коррупция в высших эшелонах власти достигли апогея! Нет, что касается власти, то ее понять можно. Стране нужна валюта. Пока дают, хватай! Под любой залог! Под любые проценты! Рассчитываться-то будут уже не они. Не доживут… Но что мне совершенно непонятно, так это про эшелоны власти. Где они находятся, в каких конкретно кабинетах? Как их зовут?

— Ну в России о них знают, — хмуро ответил Денис. — Да и вам они тоже известны…

— Известны… — тяжко вздохнул Донской. — Но ведь самое простое валить на верхушку…

— Рыба гниет с головы!

— Удивляюсь, почему вам так доверяет Московский уголовный розыск, усмехнулся Наум Яковлевич.

— Мы иногда и сами удивляемся, — философски заметил Денис. — Ведь так, Алексей Петрович?

Тот с улыбкой кивнул.

— Короче, звоните мне денька через два, — решительно сказал Донской, поднимаясь и пожимая руки гостям…

На улице, рядом с их вишневым «фордом», почти впритык сзади, пристроился «ягуар» пожарного красного цвета. Из окна водителя высунулась улыбающаяся физиономия Фили Агеева.

— Здрасте вам! — констатировал Денис. — Чего ты тут делаешь? А как дела у Нелли? Где Головач?

— С ней все в порядке. Севка рядом. Изображает тупого и упрямого слоника. Чтоб быстрей надоесть клиентке. С дядей — тишь да гладь. Может, пора уже передать ей привет от вашего дядюшки, а, Денис Андреич? Медленно что-то все раскручивается…

— Как считаете, Алексей Петрович? — обратился Грязнов к Кротову. Будем форсировать?

— Я это потому, Денис Андреич, — продолжал Филя, — что Жорж Вартанович склонен полагать нашу миссию законченной. Племянница дома, под его собственной охраной. Мы вроде уже лишние. Пора рассчитываться.

— Филипп прав, — подумав, сказал Кротов. — Если вам, Денис Андреевич, не очень ловко в настоящий момент, давайте я возьму на себя эту малоприятную миссию. Встряска действительно нужна.

— Принято. Пожалуйста, Алексей Петрович, ключ от сейфа. — Денис протянул Кротову ключ от гостиничного сейфа, где в настоящий момент лежали копии приговоров по уголовным делам братьев Аракелянов.

— Тогда я с Филиппом, — сказал Кротов, направляясь к «ягуару», а уж вы сами езжайте к Сурину. Не заблудитесь в Нью-Йорке?

— Спасибо, я уже бывал здесь. И Черч-стрит найду. — И Денис принял от Кротова ключи от «форда»…

Фамилию Сурина Денису назвал на инструктаже генерал Федоскин. Характеризовал его как человека толкового и надежного. Сказал, что он является сотрудником довольно известной в Штатах российской фирмы «Альянс», из чего Грязнов-младший сделал правильный вывод об истинной профессии Николая Николаевича, для которого работа на фирме являлась удобной «крышей».

Сурин назначил встречу Денису у себя на квартире, на Черч-стрит. Квартира оказалась довольно просторной, хотя состояла всего из трех комнат, обставлена была стандартно и безлико. Так же, впрочем, выглядел и сам хозяин — сорокапятилетний холостяк с седеющими висками и намечающимся брюшком. А на холостой образ жизни Сурина указывало то обстоятельство, что ни в интерьере жилья, ни в облике Николая Николаевича не чувствовалось благотворного влияния заботливой женской руки. Все было простым и незапоминающимся, примерно так выглядели в большинстве своем сотрудники органов госбезопасности на явочных московских квартирах.

И во время недолгого по времени разговора Денис несколько раз ловил себя на мысли, что сотрудники известного ведомства, видимо, уже неисправимы, потому что создание атмосферы какой-то недоговоренной значительности, совершенно лишней таинственности у них в крови навсегда. Однако проблему, ради которой прибыл в Нью-Йорк Денис со своей командой, Сурин знал.

По его информации в последний раз засветился Валерий Комар в Греции, в пригороде Салоник. Он встречался там с неким господином по фамилии Андриканис, фамилия, кстати, довольно распространенная в Греции. К примеру, за то время, которое прошло с момента посещения Салоник Валерием Комаром, за границу вылетели двенадцать Андриканисов мужского пола, а трое из них в Штаты. На вопрос, зачем Комару понадобилась встреча с кем-то из Андриканисов, имелся ответ: по одной, правда не до конца проверенной, информации бывший бухгалтер сделал себе на лице пластическую операцию и, следовательно, мог покинуть страну под чужими документами. Нельзя исключить, что одним из троих Андриканисов, прибывших в Штаты, и является Валерий Комар. Саймон Нэт, который в настоящее время также занят розыском Комара в связи с возобновленным следствием по делу об убийстве исполнительного директора фирмы «Голден» Леонарда Дондероу, не без основания считает, что в Европе российский Комар основательно засветился и теперь наверняка находится в Штатах. Во всяком случае, Нэту уже известны двое Андриканисов, но оба они не имеют ничего общего с бывшим бухгалтером. Теперь ищут третьего.

— Вам, вероятно, передали из Москвы о нашем желании встретиться с господином Нэтом? — спросил Денис.

— Я разговаривал с Саймоном, — ответил Сурин и замолчал, словно ожидая продолжения.

— Я имел в виду не вас, а себя, — стараясь не злиться, заметил Денис.

— Я так и понял. Нэт, видимо, не будет возражать, хотя я должен сказать, что он чрезвычайно занят. Да и к тому же несколько ранее с подобной просьбой к нему уже обратился кто-то из ваших коллег. Вы не в курсе, кто бы это мог быть?

«Вот же темнило чертово! Ведь сам же все знает!..»

— Я в курсе, Алексей Петрович Кротов.

— Ах, значит, он тоже прилетел с вами? — как бы удивился Сурин, чем едва не вывел Дениса из себя.

«А то ты не в курсе!..» Но ответить постарался спокойно:

— Со мной или с ним готов встретиться мистер Нэт, нам, в общем, без разницы, одно дело делаем. Но мне не совсем понятно относительно поиска Комара. Насколько я могу догадываться, господину Нэту хорошо известны адреса Жоржа Аракеляна на Семнадцатой стрит и тем более в Манхэттен-Бич. Он что же, не может вызвать и допросить его? К примеру, о той же фальшивой диадеме… Вы сказали ему о находке на трупе Левона? Интересно, как он это воспринял?

— Естественно, сказал. А как воспринял? Да без особого энтузиазма. Более того, он, по-моему, даже и не особенно удивился.

— Я только что был у мистера Донского… Вот уж кого вообще трудно чем-то удивить!

— Даже вашей поддельной диадемой? — нейтрально улыбнулся Сурин, показывая, что он полностью контролирует ситуацию.

— Он первым и сказал об этом.

— Тогда вам должно быть ясно, почему не удивился и Саймон Нэт.

— У него приятельские отношения и с Донским? — спросил Денис.

— Полагаю, деловые. А что Донской? — неожиданно переменил он тему.

— Донской? Обещал подумать, — уклончиво ответил Денис. — Не знаю, как он станет это делать и сколько уйдет времени… А у вашего Нэта уже имеются хоть какие-то успехи? Или пока без результата?

— Об этом у нас с ним разговора не было.

Денис понял, что беседа закончена. Хозяин вышел из комнаты, вернулся с кофейным прибором. Они стали пить кофе, и хозяин говорил теперь обо всяких пустяках, интересовался московской погодой, президентским окружением, о чем говорят, какие появились новые анекдоты — словом, без всякой системы, застольный треп, который был совсем не нужен Денису да, видимо, и самого хозяина мало интересовал. Как говорится, пустую беседу поддержать…

Когда расстались, Денис не смог бы себе даже отчетливо сформулировать: зачем генералу Федоскину нужно было, чтобы он обязательно встретился с этим Суриным? Для проформы? Или Сурин действительно мог бы быть посредником между Денисом и Нэтом? Но ведь есть же Кротов! Который, кстати говоря, похоже, собирался играть здесь свою собственную игру. Ну и пусть, была бы польза! Денису же еще только предстояло обрести свой официальный статус. А для этого надо было лететь в Вашингтон, в министерство юстиции, к миссис Джеми Эванс с сердечным приветом от «мистера Костьи», наконец требовалось решить главную проблему с Нелли Гаспарян. И еще неизвестно, какая будет после всего этого реакция…