Год багровых убийств - Карасуми Страница 40

Юэсюэ знала, что бывает излишне мнительной. Откуда Чэнь Линь Шуфэнь могла узнать о событиях ее прошлого, о которых не знала даже Цзинфан?

Эту рану Юэсюэ основательно засыпала – щедрыми пригоршнями грубой соли и сахарной пудры: карьера и достижения, притирки и страсть. Даже теперь, когда ее вынуждали вспоминать былое, прошедшие годы превратили эти воспоминания в нечто напоминающее ферментированный деликатес – пикантно-сладкий вкус, настолько мягкий, что им даже нельзя подавиться в этой и без того нелегкой жизни. Чем дольше пережевываешь прошлое, тем больше в нем раскрывается оттенков – разве может оно нанести повторную травму душе?

– Какой вопрос? – Было трудно сказать, притворяется ли Чэнь Линь Шуфэнь глупой, но по ее скачку мысли по меньшей мере можно было ясно установить, что ее текущее душевное состояние отличается от состояния обычного человека.

– Скучаю я по дому или нет.

– Скучаешь? Ты что, бездомная?.. Не важно, проходи, проходи, добро пожаловать! Проходи, не стесняйся! – Она улыбнулась, слегка подняла руки и указала на начальника тюрьмы Лю и надзирателя. – На этих двоих не обращай внимания. Это мои водитель и слуга. Располагайся, чувствуй себя как дома.

– Вы уже здесь обжились?

– Смотри, это двухэтажный дом с террасой прямо напротив гавани. Каждый день с моря дует морской бриз; смотри, во что он превратил мои волосы… – Она приподняла кончики своих волос. – О… да они совсем белые стали. Я что, старая, да?

– Я знаю, я была там.

– Тогда почему ты не осталась на чай?

– Осталась. Тебя не было дома, но твоя мама угостила меня чаем.

– Да? Ну вот и славно! Ах да, мне же нужно забрать ребенка из школы…

– Твоего сына?

– Что за чушь! – Чэнь Линь Шуфэнь принялась хохотать. Едва она услышала слово «сын», как зашлась в приступе хохота, презрительно тыча пальцем в нос Юэсюэ. – Бред! Я иду забирать дочку Хуан Жунвана! Он попросил меня встретить ее из школы. Смотри, она сидит вон там на корточках…

Как раз в тот момент, когда девушка решила, что допрос придется прервать из-за того, что Чэнь Линь Шуфэнь вновь впала в безумие, разговор внезапно вывернул в сторону совершенного ею преступления. Юэсюэ бросила быстрый взгляд на мужчин, повернув голову вправо, убедилась, что диктофон работает, и, получив одобрительный кивок начальника тюрьмы Лю, что можно продолжать, легонько пододвинула микрофон поближе к заключенной. Однако она не осмелилась повернуть голову влево, потому что если б действительно увидела сидящую на корточках малышку Хуан, то у нее точно случился бы припадок.

Все присутствовавшие в допросной понимали, что каждый добытый кусок диалога может помочь раскрыть мотив преступления Чэнь Линь Шуфэнь.

– Во сколько ты забрала его дочь?

– Вчера утром Хуан Жунван попросил меня встретить девочку и привести ее к нему на рынок. – Выражение лица женщины внезапно резко прояснилось и стало нормальным. На вопрос она тоже ответила как нормальный, психически здоровый человек. Единственный нюанс заключался в том, что ее временны́е ориентиры были нарушены – прошло уже почти полгода с момента убийства, а она говорила так, как будто это случилось вчера.

– А что было потом?

– Потом я купила у него волосохвоста, а он мне еще сверх того лишний кусок отрезал, весьма щедро с его стороны…

– Ты часто покупаешь у него рыбу?

– Если живешь у моря, что еще есть, кроме рыбы? Я у него еще беру рыбьи головы на засолку. Амура, например. Башка-то у него здоровая, а тушка тяжелая, как пятилетний ребенок. – Словно специально, чтобы вызвать у Юэсюэ и начальника тюрьмы Лю отвращение, она с улыбкой продолжила: – Вы представляете, сколько весят пятилетние дети? Тяжеленные – не поднимешь…

Никогда не бравшая маленьких детей на руки Юэсюэ не только была застигнута врасплох этим вопросом, но действительно начала размышлять, умышленно ли женщина задала его, чтобы сбить всех с толку. Помимо некрофилии, некрофагия также считалась частым диагностическим критерием психического состояния серийных убийц, однако Чэнь Линь Шуфэнь не совершала подобных действий. Согласно имеющимся в настоящий момент доказательствам, она, возможно, даже не прикасалась к своим жертвам и не брала себе их вещи или части тела в качестве трофеев. Она просто богиня смерти, привыкшая наблюдать со стороны, и даже не сумасшедшая. Но что, если это не так? Остались ли нетронутыми останки убитых детей? Можно ли достоверно утверждать, что она ничего не забрала с тех тел, вскрытие которых не проводилось?

Прежде чем окончательно увязнуть в этих хаотичных размышлениях, Юэсюэ поспешила ответить небрежным тоном:

– Нет, не представляю. Я никогда не брала на руки маленьких детей.

– Тяжеленная рыбина. Всякий раз, когда я покупаю рыбью голову и приношу ее домой, у меня руки отваливаются. Зато рыбу я солю – пальчики оближешь. В следующий раз приходи – оценишь.

Почему она постоянно возвращалась к рыбьим головам? Та самая тушеная рыбья голова, приготовленная в соусе, что им подали два дня назад, действительно весила почти 18 килограммов. Прямой разрез не рассек ее полностью – при нажатии с затылка она раскрылась, как цельный веер. Слои костей размягчились в кипящем уксусном бульоне, превратив его в густую наваристую уху. Юэсюэ вспомнила, как не стала брать мясо с рыбьей головы и Се Вэньчжэ это заметил. Он настойчиво подкладывал ей куски и в конце концов положил в ее пиалу кусочек мяса со щеки. Юэсюэ нехотя съела. Но едва она вышла из ресторана «Чжэньюань», получив от Се Вэньчжэ пропуск, как на следующий же день связалась с начальником тюрьмы Лю и вместе с Цзинфан отправилась в «Наньхай». Неужели это просто совпадение? Или Се Вэньчжэ встречался с Чэнь Линь Шуфэнь и о чем-то ей проболтался?

Перед глазами Юэсюэ всплыл один из бездыханных детей, покачивающийся в бассейне с шарами. Чэнь Линь Шуфэнь схватила его за ногу, перевернула вниз головой и одним движением рыбного ножа рассекла пополам, затем разделала на части и разложила на белых плитках рынка Шуйдиляо, сопроводив ценниками с надписями цветными карандашами. В белом фартуке, с окровавленным ножом в руке, она радостно улыбнулась Юэсюэ:

– Рыбьи головки покупаешь? Для тебя скидочка!

Нож воткнулся в голову. Рыбьи губы зашевелились, но вместо бульканья раздался детский плач: «Горячо! Горлышко горит! Тетя, горлышко гори-и-ит!»

Чтобы остановить поток этих видений, Юэсюэ сделала очень глубокий вдох, прилагая все усилия, чтобы скрыть свои мысли, и сразу же сместила акцент их беседы в сторону Хуан Жунвана:

– Так вы угостили его дочь отварной рыбой?

– Это маму надо спрашивать. – Чэнь Линь Шуфэнь отвернулась и уставилась в стену. – Где мама? Странно,