За пеленой лжи - Евгения Горская Страница 44

С подружками она перестала встречаться, еще когда Гена заболел. Она уже тогда много работала и свободное время хотела тратить только на мужа.

А потом, когда свободное время стало некуда девать, она ни с кем не встречалась, потому что рассказывать о том, что она осталась одна, было больно и стыдно.

Пожалуй, встретиться с Ксюшей Нине хотелось больше всего. Поболтать, посплетничать, посидеть в каком-нибудь уютном кафе.

Ксюша давно не была Куркиной, она уже дважды выходила замуж. Последнюю ее фамилию Нина не помнила.

– Привет, – улыбнулась Нина. – Как я рада тебя слышать!

В последние годы они с Ксюшей поздравляли друг друга с Новым годом и днями рождения. Нина делала вид, что очень торопится, и разговор сворачивала.

– Прочитала в интернете, что Геннадий умер, – грустно сказала Ксюша. – Ниночка!.. Мои соболезнования!

– Спасибо.

– Что же ты не позвонила? – мягко упрекнула Ксюша.

– Как-то все неожиданно случилось. Хотя он долго болел, но…

– Приезжай ко мне! Приезжай, когда захочешь. Я представляю, как тебе тяжело.

– Спасибо.

– Приезжай сейчас!

– Сейчас не могу. Правда. Хотела бы, но не могу.

Ксюша не поймет, если она через пару месяцев вый-дет замуж. И никто не поймет.

И опять придется прятаться от подруг…

– У него родители-то живы?

– Живы.

– До чего же их жалко!

– Жалко.

– Знаешь… – Ксюша вздохнула. – Я не думала, что вы с Генкой так долго проживете. Вы были очень разными.

– В каком смысле? – удивилась Нина.

– Ну… Ты такая была… наивная, что ли. А он… Нехорошо так о мертвых, но он недобрый был.

– Почему недобрый?

– Ну… Мне так казалось, – Ксюша жалела, что сболтнула лишнее. – Прости, просто он мне не очень нравился, вот я и говорю ерунду.

– Гены больше нет, – напомнила Нина. – Почему ты считала его недобрым? Ксюша, скажи! Пожалуйста! Мне это важно.

– Я знаю, что он однажды слил компромат на одного Васькиного знакомого. Помнишь Васю?

– Помню.

Василий был каким-то Ксюшиным родственником. Двоюродным братом, кажется. Он был на пару лет старше и одно время пытался за Ниной ухаживать.

– Геннадию заплатили, чтобы он компромат слил. И он слил. Компромат был враньем, передергиванием. Послушай, я не в курсе. Я со слов Васи рассказываю.

– Я понимаю. И что дальше?

– Ничего. Потрепали парню нервы. Да, еще бизнес, кажется, отняли. Но это совсем давно было, ты с Генкой тогда еще не встречалась.

– Жалко, что ты мне раньше этого не рассказала.

– Зачем? – вздохнула Ксюша. – Зачем чужую любовь ломать!

Тогда Нина была уверена, что встретила свою любовь. Поколебалась бы эта уверенность, узнай Нина о Геннадии что-то сильно его не красящее?.. Черт его знает.

– Ниночка, приезжай, когда захочешь. И звони.

– И ты звони.

Мясо успело подгореть, но не сильно, чуть-чуть. Нина быстро его перевернула.

Туман за окном казался мутным, неправильным. Нина не сразу поняла, что пошел снег.

Осень кончилась. Больше тепла не будет.

В замке загремел ключ. Нина выбежала в прихожую и повисла у Виктора на шее.

– Вкусно пахнет, – он засмеялся, чмокнул ее в нос и снял мокрую от снега куртку.

– Теперь всегда будет вкусно пахнуть, – пообещала Нина.

– Всегда не обязательно, – успокоил он. – А то надоест тебе готовить, и ты меня бросишь.

– Витя, пожалуйста, не шути так!

– Не буду.

Нина потянула его на кухню, но он ее остановил, обнял и прошептал в ухо:

– Я тебя очень люблю.

У нее все отлично. Она будет навещать бывших свекровь и свекра и по-доброму вспоминать Гену. Она станет помогать свекрови и свекру, если им потребуется помощь. А о том, о чем думать страшно, она думать не будет.

Убийствами пусть занимается полиция, им за это зарплату платят.

* * *

Оказалось, что все, за что Маша собиралась взяться, уже сделано. Одежда выстирана и выглажена, в комнатах ни пылинки.

– Зачем возилась? – упрекнула маму Маша. – Я бы сама все сделала.

В семье было принято, чтобы каждый обслуживал себя сам.

– А мне чем заняться? На боку весь день лежать? – улыбнулась мама, моя оставшуюся после завтрака посуду. – Я так ходить разучусь.

– Катерина больше не приходит? – Маша потрогала землю в стоящем на подоконнике горшке с аспарагусом. Земля была влажная.

– Забегала вчера. Мы ведь раньше друг к другу не часто ходили, а на наше горе она больше всех отозвалась.

– Да, – подтвердила Маша.

– Я Катю помню еще совсем другой, раньше она веселая была. Пела очень хорошо, теперешним звездам так бы петь.

Представить Екатерину Борисовну веселой певуньей было трудно.

– Она изменилась, когда мужа похоронила.

– Она была замужем? – удивилась Маша.

– Была. Только недолго. Муж у нее хороший был, глаз с нее не сводил. В Афганистане погиб. Офицер.

Маша подумала и снова заварила себе чай вопреки недавно прочитанным рекомендациям отказаться от лишних перекусов.

– После этого Катя прежней уже не стала. А потом началась перестройка, нищета…

– А до этого нищеты не было? – усомнилась Маша.

– До этого тоже, конечно, не шиковали, – мама села за стол. – Кате муж дубленку из-за границы привез. Ей тогда вся улица завидовала. Не шиковали, конечно, но такого кошмара, как в девяностые, не было. Господи, как давно это было… Ира, Катина сестра, до перестройки инженером на заводе работала, а в девяностые на рынке торговала. Я помню, как они с Катей вдвоем поехали в Москву Феде куртку покупать, а у них деньги украли. Вернулись без денег и без куртки. Сейчас это, конечно, смешно слушать…

– Мне не смешно.

– А тогда настоящее горе было. Кто такое пережил, нищеты будет бояться всю оставшуюся жизнь.

– Но она ведь хороший врач. Врачи во все времена пользуются спросом.

– Тогда и врачам по полгода зарплату не платили. А если бы и платили… На такую зарплату еды нормальной купить было невозможно. Я Катю понимаю, она очень радовалась, что Федя удачно женился.

– Удачно – в смысле, что жена из богатой семьи?

Мама промолчала.

– Я думала, что удачно жениться – это когда друг друга любят! – Маша взяла конфету, повертела и положила назад в вазочку. Она обещала себе бороться с лишним весом, а обещания нужно выполнять.

– Я тоже так считаю, но при этом мы все мечтаем, чтобы дети никогда не испытывали нужды. Мы не знаем, Машенька, почему Федя женился, и вообще это не наше дело. Но Катю я понимаю, она Федю любит и желает ему добра. – Мама помолчала. – Ему в конце сентября приходила повестка из военкомата. Он хирург, а их призывают в первую очередь. Если бы не тесть…

Маша встала, сполоснула чашку, сунула в сушилку.

– Схожу в магазин. Что купить?

Мама начала