Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик Страница 44

34 глава. 9 июля 2019. Поворот в деле.

Когда Кружков вышел из кабинета, он почти нос к носу столкнулся с Растихиным и Сипягиным. Они пришли на допрос и ожидали у двери.

— Петр Алексеевич, здравствуйте! Отстрелялись?! — увидев шефа, радостно воскликнул Сипягин.

— А мы с Владом за вами, по проторенной дорожке! — добавил Растихин. — Геннадий тоже должен подойти. Он сегодня один гуляет, город смотрит…

Тут Растихин осекся, потому что слишком непривычно выглядел Петр Алексеевич, буквально отшатнувшийся от него при этих словах. «Что там могло случиться?» — с тревогой подумал Евгений и пропустил к двери Владислава: «Иди первый».

Кружков и впрямь находился в необычном состоянии. Для него было большим потрясением вспомнить вновь об обстоятельствах гибели отца и, главное, оказаться перед лицом последствий унесшей его в могилу трагедии. Эти последствия он впервые осознал. Он только теперь понял: загадочное самоубийство отца — это поступок человека, не сумевшего перешагнуть через обстоятельства, в которых он не был виноват, но к которым оказался трагически причастен.

После допроса голова была, как в тумане. Когда вышел на улицу, понял, что не дойдет до гостиницы, надо где-то посидеть. Через дорогу располагалась аллея со скамейками, а за ней сквозь деревья проглядывала крепостная стена. Это начинался Лопатинский сад, или Парк, как здесь называли. Одна его аллея идет параллельно Дзержинской и находится уже за Крепостной стеной. Кружков перешел через дорогу в неположенном месте (визг плафона на миг оглушил улицу), добрался до скамейки и сел. За спиной шуршали машины, впереди, за редкими деревьями — водяной ров и стена. К сожалению, Потапов оказался прав. Обстоятельства требовали осмысления. Он достал смартфон и нажал «Потапов».

— Я был в полиции, говорил с Полуэктовым, — сказал он. — Сижу в аллее тут рядом. Вы оказались правы.

Услышав его каменный, как бы неживой голос, Потапов откликнулся четко и тоже суховато.

— Я сейчас к вам подойду. Вы не против, если Лелю позову?

Через пятнадцать минут с разных концов аллеи появились почти одновременно Потапов и Шварц.

Потапов уже был в курсе событий и фактов, о которых Кружков узнал сегодня от Полуэктова. Бывший участковый, а ныне пенсионер, известный в полицейских кругах родного города как незаурядный сыщик, был негласно допущен полковником к ведению этого дела. По сути, предложенная Потаповым идея подставной продажи иконы и привела к открытию важных данных о близкой родственной связи Челяпина с Омаровой. Факт их родства позволил выйти на повод преступления, а точнее, цепи преступлений (кража из церкви креста, организация взрыва, повлекшего человеческие жертвы, и кража иконы). Открылись и события, указывающие на причину личной ненависти Челяпина к Кружкову. Новым для Потапова в пересказе допроса было только воспоминание Петра Алексеевича о косвенной причастности его покойного отца к трагедии семьи Челяпиных. Чего-то подобного Потапов и ждал, к этому воспоминанию и подталкивал бизнесмена.

Сейчас Петрович и Леля понимали: их новый друг после пережитого находится в заторможенном состоянии, не очень хорошо соображает. Было очевидно, что Петр Алексеевич еще не оправился от шока.

«Как бы его привести в норму, — размышляла Леля. — Он человек трезвомыслящий, должен быстро в норму приходить. Надо на логику его отвлечь, на факты».

— Итак, что мы имеем? — сказала она. — Кража иконы расследована и доказана. Челяпин вступил в сговор со своей матерью ради этой, как он думал, представляющей очень большую материальную ценность вещи. Имели ли место другие побуждения для кражи? Они вполне возможны, однако не доказаны. Если конкретно, мы знаем, что у Челяпина были основания ненавидеть Кружкова и желать мести, но нет доказательств, что кражей иконы он хотел отомстить. А нам именно этот мотив важен для дальнейшего расследования. Ведь наша гипотеза: кража креста и взрыв были организованы для осуществления мести, а проще говоря, чтобы подставить вас, Петр Алексеевич.

— Думаю, допрос и обыски многое покажут, — пробормотал Кружков рассеянно. — Челяпин сам расскажет о своих мотивах.

Оба его собеседника уставились на него молча. Наконец, Потапов произнес:

— А-а-а, значит, Полуэктов вам не сказал, что Челяпин скрылся? Его хотели арестовать сегодня днем — по обвинению в краже иконы. Его причастность к этому преступлению подтверждена: Омарова призналась в его соучастии. Но Челяпина не оказалось в гостинице. И, возможно, уже нет в городе. — Потапов еще помолчал. — Полиция послала запрос в Москву, его ищут. Скорее всего, он попытается вылететь в Западную Сибирь. Может, на Крайний Север. Те места, тамошняя жизнь ему хорошо знакомы, и там легко укрыться.

9 июля 2019 года. Последний прыжок.

Геннадий Николаевич Челяпин в это время ехал в электричке, подъезжал к аэропорту Шереметьево. Что мать арестована, он понял, когда позвонил ей рано утром: звонок приняли, однако мать не успела ответить. Прежде, чем связь прервалась, он расслышал какое-то шебуршанье, приглушенный мужской голос и понял — обыск. «Раскопали все ж, сволочи!» — подумал он и пожалел, что связался с иконой.

До этого все шло хорошо. Когда шеф чуть не подрался с тем музейщиком, Гена сразу решил: «Вот оно!». Надо было не упустить момент. Он еще не представлял, к чему это приведет, но сообразил, что не надо давать шефу возможность быстро забыть о неприятном эпизоде: пусть хоть нервы помотает. Вечером пошел в церковь просто из любопытства, посмотреть, что за крест. И надо же — удача улыбнулась: тот самый музейщик, Муркин, тоже пришел на крест полюбоваться.

План возник тут же: если крест после этой службы пропадет, просмотр видеокамер укажет присутствие Муркина, подозрение падет на него: дурак решил украсть крест у «долбаного олигарха» — то ли себе, то ли для музея. Стараясь держаться вне видимости камер, Челяпин залез под панихидный столик (красиво расшитый покров доходил почти до пола, позволяя укрыться), а ночью взял крест и во время утренней службы незаметно вынес его из церкви.

Что дальше делать, плохо знал. Но крест дорогой — можно продать, пригодится. А шефу — расстройство, неприятность на всю голову. И, возможно, тяжба с Муркиным: вспыльчивый Кружков может вступиться за крест. Ненавистный шеф, между тем, отправился на неделю в Сургут. Гена был свободен. И решил: он дождался! Вот случай шефа добить. Если музейщика сейчас убьют, все примут это как заказное убийство, оплаченное олигархом. За крест, значит, и за оскорбления. Заказал — а сам уехал для алиби. А Гене и