Кристина Ульсон - Заложник Страница 46

— Так что с Вашингтоном? — В трубке послышался треск. — Папа?

— Я здесь, Эрик. Не будем сейчас о Вашингтоне.

— Но…

— У нас нет времени. Эрик, ты должен взять управление самолетом на себя. Немедленно. Ты слышишь?

— Слышу. Это как раз то, о чем я сейчас подумал.

— Но Карим сильнее тебя.

— Я что-нибудь придумаю.

— Не сомневайся, действуй. Помни, у тебя только одна попытка.

Эрик молча кивнул.

— Ведь ты можешь посадить машину?

— Разумеется. Именно для этого меня и взяли на борт. — Эрику показалось, что его отец улыбается.

— Знаю, просто хотел услышать это от тебя.

На этом их время вышло. Пора возвращаться в кабину пилотов. Он должен одолеть Карима и сесть за штурвал. Он стукнет его бутылкой по голове.

— Еще созвонимся, — пообещал он отцу.

— Обязательно.

Эрик завершил разговор. Если отцу не суждено больше когда-нибудь услышать его голос, оба они будут жалеть о таком скором прощании.

Эрик направился в бар и попросил Лидию дать ему бутылку в пластиковом пакете. Бортпроводница посмотрела на него озадаченно, но воздержалась от вопросов. Перешагивая через ступеньки, Эрик начал подъем на верхний этаж самолета, в кабину пилотов.

У двери он помешкал пару секунд, прежде чем нажать кнопку. Все правильно. Он должен положить конец этому кошмару.

49

Вашингтон, округ Колумбия, США, 13:55

Итак, самолет будет сбит. Брюс Джонсон не удивился последним новостям из ЦРУ. Карим Сасси непоколебим. Он продолжает держаться вблизи воздушной границы США и не думает запрашивать посадку в другой стране.

Что, черт возьми, с ним происходит?

Не то чтобы для Брюса не существовало ничего святого. По крайней мере две вещи он чтил: семью и свою страну. Горе тому, кто покусится на благополучие тех, кто близок Брюсу, одна мысль об этом приводила его в ярость. То, что ему дорого, Брюс был готов защищать любыми средствами.

Но то, что делал Карим и его сообщники, заставляло его содрогаться от ужаса. Взять в заложники четыре сотни ни в чем не повинных людей, чтобы, поставив на кон их жизни, попытаться изменить политику двух государств! За что должны умереть все эти люди? В этом отношении Брюс Джонсон не понимал Карима, как ни пытался.

«Всегда можно решить дело миром, — учил его отец. — Никогда не поздно пойти человеку навстречу».

И эта максима стала для Брюса главным жизненным принципом. К ней добавилась унаследованная от матери — усердной прихожанки местной церкви — заповедь подставлять другую щеку. В одной из своих студенческих работ Брюс подверг критике диктаторскую политику США и неумение сотрудничать на равных с другими странами. США не должны выступать в роли всемирной полиции, будь то по собственной инициативе или по просьбе со стороны. Нам следует чаще обращаться в ООН за поддержкой и советом, полагал Брюс, и задумываться над последствиями своих действий. Иначе политика может оказаться контрпродуктивной и поставит под угрозу безопасность страны, вместо того чтобы ее укрепить.

Десятого сентября 2001 года Брюс отпраздновал свой двадцать пятый день рождения. Он поужинал с семьей и своей тогдашней подругой в любимой пиццерии, а потом они пошли играть в боулинг. А дальше был обычный вечер и ночь, и наутро Брюс отправился в университет, где первый год обучался в докторантуре.

То, что случилось потом, изменило его навсегда.

Самолеты, врезавшиеся в небоскреб Всемирного торгового центра и Пентагон, камня на камне не оставили от всего, во что верил Брюс. В тот вечер он вернулся домой совершенно другим человеком, а через год оставил науку и устроился в ФБР. Желание писать никому не нужные статьи о внешней политике США пропало раз и навсегда. Брюс захотел изменить ситуацию в мире ради себя и своих близких.

— Почему бы тебе было не пойти в армию? — подал идею его дед.

Брюс знал, что на это ответить. Он никогда не смог бы поднять на человека оружие.

И в этом, как выяснилось, состояла разница между ним и его коллегами, многих из которых, как и его, изменил тот день, 11 сентября. Однако в отличие от него они жаждали мести.

И мстили. В Афганистане, Ираке — везде, где, по их мнению, могли скрываться террористы.

Усомнился и Брюс, словно маятник качнулся в его душе. Но он не сдал позиций и все еще надеялся, что есть другой способ сделать мир безопаснее, кроме как окрасить кровью воды Тигра.

Или, может, нет?

И вот теперь новый антиамериканский план. Рейс 573, управляемый пилотом Каримом Сасси, получившим тайное задание направить «боинг» в здание Капитолия.

Не выйдет.

Но сбить самолет с четырьмя сотнями пассажиров на борту? Что мы скажем их родственникам? «У нас не было выбора»? Но разве это правда?

Брюс еще раз пробежал глазами список того, что успел сделать с начала дня. Итак, он установил контакт с СЭПО и поговорил с Эден Лунделль. Брюс до сих пор не мог понять, как этой женщине доверили возглавлять антитеррористическое подразделение. Хотя что, собственно, знают шведы? Вполне возможно, англичане так и не сообщили им, что за змею пригрели они на груди.

Как бы то ни было, она предоставила Брюсу ценную и в высшей степени интересную информацию.

Карим Сасси не был мусульманином.

Кроме того, имеются неясности в деле Захарии Келифи.

Что, собственно, значило это уточнение насчет религиозной принадлежности Сасси? Все и ничего. Брюс не ставил знака равенства между мусульманами и террористами. Далеко не каждый террорист мусульманин, и наоборот. Но если Сасси не исповедует ислам, какое ему дело до Захарии Келифи и «коттеджа Теннисона»? Не исключено, что Карим просто сочувствовал заблудшему иммигранту и был готов ради него пойти на преступление, однако ничто в его биографии не свидетельствовало о склонности к такого рода поступкам.

Брюс достал фотографию Карима Сасси. Смуглый и широкоплечий, с устремленной в камеру сияющей улыбкой футбольной звезды. Кто он? Кто такой этот человек, заваривший эту кашу?

В дверь постучали. На пороге появился начальник Брюса Джонсона:

— У нас гости из Пентагона.

Брюс убрал фотографию и пошел вслед за шефом по длинному коридору в по-спартански обставленный конференц-зал. Там их ожидали двое мужчин, белокурый и темноволосый. Гости представились, назвав лишь фамилии и звания. Брюс не мог припомнить, что встречался с кем-то из них раньше. Он не располагал временем и надеялся, что совещание не затянется.

Так оно и вышло.

— Мы хотим поговорить о «коттедже Теннисона», — заявил брюнет.

— Мы знаем, что вы уже обсуждали этот вопрос с ЦРУ, но у нас есть новости, которые, как нам кажется, вас заинтересуют, — добавил блондин.

— Собственно, это старая информация, — уточнил брюнет. — Однако еще несколько часов назад мы не считали нужным доводить ее до вашего сведения.

— Но теперь все изменилось, — подхватил блондин.

Брюс переводил взгляд с одного на другого, и происходящее казалось ему чьей-то неудачной шуткой. Если они и дальше будут говорить наперебой, он просто не сможет воспринимать это всерьез.

— Ну и что вы от нас скрывали? — неприветливо оборвал визитеров шеф.

— Не скрывали, — поправил брюнет. — Мы просто перестраховывались.

Брюс поставил локти на стол, пытаясь успокоиться.

— В чем дело? — спросил шеф.

Блондин посмотрел на него как будто со злобой, но не ответил. За него это сделал брюнет:

— Я не знаю, что вам рассказывали о «коттедже Теннисона». Это, как уже говорилось, дело щепетильное. Хотя всем известно, что у нас есть тюрьмы в Афганистане.

Брюс кивнул.

— После второго мая ситуация накалилась до предела, — продолжал темноволосый, подняв брови. — Многие учреждения такого типа были ликвидированы, «коттедж Теннисона» оказался в их числе.

Брюс удивленно заморгал. Белокурый улыбался, откровенно наслаждаясь его реакцией.

— Простите, что перебиваю, — сказал Брюс. — «Коттедж Теннисона» закрыт, я правильно понял?

Второе мая, день, когда Усама бен Ладен расстрелял в Пакистане американский отряд особого назначения.

— Все правильно. То есть наши террористы плохо проинформированы, можно сказать и так.

Не успел Брюс вникнуть в эту новость, как человек из Пентагона огорошил его следующей:

— Не исключено, что шведы вернут Захарии Келифи вид на жительство. Есть информация, что в его деле обнаружены ошибки.

Темноволосый вздохнул, разглядывая свои ногти:

— Так мы, по крайней мере, слышали.

— То есть оба условия могут быть выполнены?

Шеф Брюса прокашлялся:

— Разумеется, все не так просто.

— Вы хотите сказать, что мы скорее расстреляем самолет, в котором летят в том числе и американские граждане, чем во всеуслышание признаем, что «коттедж Теннисона» закрыт? — спросил Брюс.