Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик Страница 47

— В общем, дела идут неплохо. У меня даже появились две ученицы! — заключила княгиня свой рассказ. — Теперь ты, Вяча. — обратилась она к пасынку. — Все ли благополучно с работой? Ты в той же фирме?

— Да, конечно. В фирме ко мне прекрасно относятся, зачем же искать другое место… А какой концерт я слушал позавчера!

Вячеслав Тенишев, как и отец, обожал музыку. Он был завсегдатаем театров и большим ценителем классики. Билеты брал всегда на галерку. Сейчас он восторженно поделился впечатлениями от концертов.

Вера рассказала о своих выступлениях в качестве музыкального лектора. Она недавно вернулась из Англии, где читала цикл лекций о русских музыкантах. Интересующихся русской музыкой там было много, и не только русские эмигранты.

— Да, вы знаете, кого я там встретила?! — вдруг воскликнула Вера — Вот это будет интересно, особенно Мери, это нужно непременно рассказать!

— Кого-то из общих знакомых? — спросила Тенишева без удивления.

— О да! Вы должны ее помнить! Мы приезжали в Талашкино с ней не раз. Помните ли вы мисс Роджерсон?

Мария Клавдиевна подняла брови.

— Мисс Роджерсон? Припоминаю… Она фотографии всегда проявляла.

— Эта англичанка была когда-то гувернанткой Надин и осталась у Рябушинских служить! — воскликнула Киту и прикусила язык: про свояченицу Веры Сергеевны, Надежду Павловну, упоминать не следовало. Надя Рябушинская уезжать из России отказалась, она получила профессию врача, была увлечена работой, считала себя нужной… Несколько лет они с Верой переписывались, но потом переписка прервалась. Дошли слухи, что Надя арестована и находится на Соловках, но слухи могут быть и ложными…

— Кстати, Вера, нет ли известий о Наденьке? — спросила Тенишева.

Вера покачала головой.

— К сожалению, нового ничего не узнала. Но я надеюсь, Бога молю за нее. Она ведь врач, а врачи везде нужны, работает, надеюсь, там в лазарете. — Вера замолкла, но быстро справилась с собой.

— О чем я говорила? Мисс Роджерсон… Представляете, я ее встретила в Англии!

— Ну и как же мисс Роджерсон поживает у себя в Англии? — спросила Киту. — Она ведь, помнится, еще до войны уехала из России?

— До войны, в 1910-м, кажется, году. Мы ей не отказывали, захотела сама уйти. Ну, мы новую англичанку нашли, не в этом дело…

— А почему она ушла от вас? Ведь вы ей, наверно, неплохо платили? И относились к ней, помнится, хорошо… — поинтересовалась Тенишева.

— Да, неплохо. Она жила на всем готовом плюс получала приличное жалованье. Она говорила, что хочет собрать денег на покупку дома в Англии. Когда увольнялась, сказала, что соскучилась по родине, что ей теперь хватит на маленький домик в Йоркшире.

— Что ж… Разумно, — кивнула Четвертинская — Вера, ты хочешь рассказать, что она пригласила тебя в этот домик, когда ты была в Англии?

— Нет у нее никакого домика! Попала мисс Роджерсон, как кур в ощип! Это она мне и рассказала. — Вера оживилась. — Слушайте, что с ней случилось! И ты, Мери, имеешь к этому непосредственное отношение!

— Заинтриговала, Вера… — ответила Тенишева. — Я виновата в какой-то неудаче мисс Роджерсон? Мы навострили уши! А где ж ты там ее увидела! И узнала через столько времени… Я рассеянная, я бы вряд ли узнала…

— Да, хотелось бы услышать подробности. — Вставил Лидин. Его и впрямь заинтересовала эта история. — Особа была абсолютно бесцветная, музыкой не припомню чтоб интересовалась. Неужели она на лекцию пришла?

— Представьте себе, пришла на лекцию! И не ради музыки! Специально, чтобы меня увидеть… Но я, конечно, не узнала бы ее — столько времени прошло, да и не ожидала встречи. Она сама после лекции подошла и представилась, тогда уж и я ее узнала.

— Молодец какая… — задумчиво отметила Тенишева. — Помнит Россию, интересуется русской культурой…

Вера улыбнулась не без ехидства.

— Русской культурой интересуется, конечно. Вернее, раньше интересовалась, о чем теперь сожалеет. Об этом у нас и разговор был.

— Совсем вы нас заинтриговали…. — вставил Лидин. — Он даже забыл о своих обязанностях прислуживать гостям. Уже пора было менять блюда, нести приготовленное Лизой из кухни, а он сидел за столом и слушал. Лиза, заглянув в столовую, увидела этот беспорядок, однако со свойственной ей чуткостью не стала беспокоить Василия Александровича, а сама начала собирать со стола использованную посуду.

— Сейчас все расскажу. — улыбнулась Вера Сергеевна. — я уже упомянула, что мисс Роджерсон служила у нас несколько лет и откладывала жалованье на покупку дома у себя на родине. Так вот: с домом ее обманули! Она осталась без дома и без денег, живет у дальних родственников из милости — ну, вроде няни, а может, просто приживалка. Именно ради того, чтобы избежать подобной старости, она в свое время отправилась гувернанткой в далекую и холодную страну.

— Она просила тебя вновь взять ее на службу? — усмехнулась Мария Клавдиевна.

Вера тоже усмехнулась.

— Хорошая шутка, Мери. А если серьезно: во-первых, она понимает, что это теперь невозможно, во-вторых… во-вторых, она испытывает сильное чувство вины.

— Мисс Роджерсон испытывает чувство вины?! Или даже так: мисс Роджерсон испытывает чувство? — Екатерина Святополк-Четвертинская рассмеялась. — Я ее помню как «ходячую невозмутимость» — невозмутимость в сочетании с невозможностью выйти за рамки приличия не покидали ее никогда! Нет, что ни говорите, а проявление чувств… тем более, чувства вины — это не про мисс Роджерсон.

— Да, Екатерина Константиновна, это звучит странно, — согласился Лидин. — Она и мне казалась какой-то законсервированной. Вера Сергеевна, а почему она испытывает перед вами чувство вины? Она у вас что-нибудь украла?

— Скорее, перед Мери, — быстро ответила Рябушинская и посмотрела на Тенишеву лукаво. — А об остальном вы, Василий Александрович, правильно догадались — даже удивительно до чего правильно. В один из наших приездов в Талашкино, она украла из коллекции Мери ценную вещь — какой-то старинный крест, приобретенный для Скрыни. Говорит, что у меня должно быть фото, но я, конечно, не вывезла эти фотографии, а так не помню. Рассказала, будто бы Мери показывала нам вещи из коллекции, мы фотографировали, а она потом проникла в дом через балкон и украла этот крест. Странно, что Мери не заметила пропажу. Я честно сказать, этот крест не помню. Мери, ты не помнишь?

— Возможно, я помню, — Рерих очень оживился. — Однажды, когда я был в Талашкине, Мария Клавдиевна показывала гостям несколько вновь приобретенных вещиц для музея, и там был интересный крест: тринадцатый век, отделан драгоценными камнями, и нанесен рисунок эмалью. Я потом не нашел его в музее, но спрашивать