Смертельный псевдоним - Наталья Солнцева Страница 48

Думать, анализировать факты, отделяя зерна от плевел, мешало нарастающее беспокойство. После часа ночи сыщик начал обзванивать больницы, потом морги. На это ушло несколько часов. Несколько случаев требовали проверки.

Поздний рассвет серебрил выпавший ночью снег. Деревья стояли, укутанные в белые пушистые шубы. Серые облака уплывали на запад.

Смирнов не знал, что ему дальше делать. Ну, поедет в больницу, посмотрит на пострадавшую в дорожно-транспортном происшествии женщину, похожую на Еву. У него было чутье, которое подсказывало: это не она. И два женских трупа примерно ее возраста и внешности, привезенные в городские морги, скорее всего он не опознает. Ева жива… он ее чувствовал. Если бы она умерла, он бы ощущал себя по-другому. Как? Славка не смог бы ответить. Разве объяснишь такое словами?

Теперь, когда все его методы казались бессильными, сыщик применил сомнительный в смысле логики, но эффективный прием Евы – сесть, расслабиться, закрыть глаза инастроиться на ее волну.

Сначала Смирнов ничего не различал, кроме тупой боли в затылке и черноты. Сплошная чернота стояла перед глазами… Он пытался определить, уличный ли это мрак или густая темнота закрытого помещения. Она была полна угрозы и… страха.

«Ева… Ева!» – мысленно взывал сыщик, заклиная ее откликнуться, отозваться, подать о себе весточку. Пусть смутный, но все же знак.

Ничего не получалось. Темнота молчала, хранила свою тайну. Она отталкивала Всеслава, отторгала его, как чужеродный элемент. От напряжения навалилась тяжесть, ломота в висках, дурнота. То ли от бессонной ночи, то ли от усталости и волнения сыщик погрузился в тревожную дремоту. Темнота наполнилась неясными образами… Актер Марченко, разодетый в шелка и бархат а-ля шестнадцатый век, склонялся в грациозном поклоне. Он танцевал контрданс с государыней Елизаветой, потом его отзывал в сторонку мрачный придворный с закрытым лицом, они о чем-то шептались. Из Англии видение перенеслось в заброшенный сад возле мамонтовской дачи, где некогда Смирнов впервые увидел Еву. Среди диких зарослей вишенника и малины показался респектабельный, вальяжный Денис Матвеев с приторной улыбкой на красивых губах. Он размахивал плащом, как тореадор во время корриды, дразнил Славку. Что, приятель, думал, мне конец? А я вот он! Ева была моей, и тебе ее не заполучить!

– Так не доставайся же ты никому! – театрально восклицал Матвеев, и замахивался на Еву огромным ножом.

Кровь брызгала в разные стороны фонтаном, заливала убийцу, который оказывался уже не Матвеевым, а хирургом Адамовым в шапочке, врачебной маске и со скальпелем в руке. Доктор хохотал, кромсая распростертое на полу женское тело…

Звонок телефона заставил Смирнова очнуться от кошмарных видений. Он с удивлением обнаружил, что уснул-таки.

– Смирнов слушает.

В трубке повисла тишина. Никто не дышал, не сопел, не хихикал – просто молчал. И молчание это окатило сыщика ледяным ознобом.

Он вспомнил жалобы Евы, над которыми смеялся. А ведь она говорила, что кто-то звонит по телефону и молчит. Что же он отвечал ей? Поломки на линии связи. Дурак! Напыщенный, самонадеянный идиот!

– Алло! – закричал он в трубку. – Я вас слушаю!

Она ответила гудками. Равнодушными, надоедливо-монотонными, сводящими с ума… Всеслав положил трубку и застонал. Боже, каким болваном он оказался! Вокруг него кто-то сплел крепкую паутину, а он и в ус не дул!

Телефон зазвонил снова.

– Алло, – вяло произнес сыщик.

– Это Ася, – робко прозвучал девичий голосок. – Ася Адамова. Вы дали мне свой номер, ну, на всякий случай.

– Ася! Молодец, что позвонила. Что-то произошло?

– Я не буду рассказывать по телефону, – сказала девочка. – Вы можете сейчас же приехать?

– Куда? К вам?

– Нет. Во дворе нашего дома вас будет ждать парень с собакой, сенбернаром, – объяснила Ася. – Он вас проводит. Мы хотим кое-что показать.

Смирнов посмотрел на часы. Вот это да! Уже девять утра, а он все еще валяется на диване, одетый, небритый…

– Черт с ним. Поеду так, – пробормотал сыщик.

– Что?

– Я тебя понял, Ася, – как можно ласковее сказал он. – Собираюсь. Через полчаса, максимум сорок минут, буду. Как зовут парня?

– Игорь Боков.

– Лечу!

* * *

То, что Смирнов увидел в подвале, оказалось недостающим звеном в цепочке его рассуждений. Бурые, засохшие пятна крови на хирургическом костюме, скальпель… ведь на месте преступления орудия убийства не нашли, вышитые буквы Л и А на кармашке. Все вроде указывало на Адамова.

Но! Тот утверждает, что выпил коньяка и лег спать. Труп Садыковой тетя Поля обнаружила около часа. Допустим, учитывая ее обморок и последующее промедление – на это ушло бы максимум минут десять-пятнадцать, – она кинулась в кабинет хирурга и застала его там, разбудила. Мог ли он успеть после убийства выскочить на улицу, добежать до сквера, прикопать в снегу костюм и вернуться? С натяжкой предположим, что мог. А вот Кристина без всяких натяжек успевала. Что ей стоило воспользоваться костюмом супруга? Она могла элементарно подготовиться заранее, припрятать или купить такой же костюм, вышить на нем инициалы Адамова, пробраться в клинику, надеть, потом, по дороге домой, закопать в сквере. Она же знала о связи своего мужа с Садыковой!

Он вспомнил слова Кристины: «Я была бы вся в крови…» Хирургический костюм предохранил одежду убийцы, а потом он снял его, свернул вместе со скальпелем и перчатками, засунул в пакет и выбросил. Вернее, зарыл в снег.

– Ты когда вышел гулять с собакой? – спросил сыщик у парня.

Игорь сосредоточенно думал.

– Около двух часов ночи, – наконец, сказал он. – Пурш спит в моей комнате. Он начал громко скулить, я проснулся, посмотрел на часы, было десять минут второго. Я его успокаивал, уговаривал, но он все просился и просился на улицу. Встал на задние лапы у моего дивана, зубами стаскивал с меня одеяло. У меня терпение лопнуло, я встал, оделся и вывел его. Он побегал во дворе, затем потащил в сквер. Вот там и нашел это, откопал из-под снега.

В подвале стояло удушливое тепло, пахло ржавчиной. Ася закашлялась. Всеслав присел на старый, застеленный газетой ящик.

– Это Кристина убила ту девушку, – сказала Ася. – И хочет свалить все на папу! Мы с ним недавно разговаривали, а она подслушивала. Боится, как бы правда наружу не вылезла. И про ее измены, и про убийство.

– Лев Назарович не стал бы закапывать сверток около дома, – убежденно произнес