Честное предупреждение - Майкл Коннелли Страница 53

Регистратор спросила мое имя, а затем набрала номер. Она перекинулась с кем-то парой фраз и подняла на меня глаза.

— Имя покойного? — спросила она.

Меня загнали в угол. Но у меня был запасной выход. Бербанк считался частью Долины, так что я мог ответить, не солгав.

— Маршалл Хэммонд.

Девушка повторила имя, выслушала ответ в трубке и молча повесила ее.

— Он на совещании, выйдет, как только освободится, — сказала она. — Комната для родственников дальше по коридору, направо. — Она указала мне за спину.

— Хорошо, спасибо.

Я пошел по коридору, надеясь, что «семейная» комната окажется пустой, но удача мне не улыбнулась. Это был Лос-Анджелес, где жило более десяти миллионов человек. И умирало. Кто-то неожиданно, кто-то в результате несчастного случая, а кого-то убивали. Я знал, что у офиса окружного коронера есть целый парк бледно-голубых фургонов со стеллажами для перевозки нескольких тел сразу. Шансов на то, что комната для родственников будет пустовать, не было никаких.

И действительно, помещение было почти заполнено небольшими группами скорбящих. Люди сидели, сбившись в кучки, молча или в слезах, вероятно, надеясь, что произошла ошибка и их вызвали не на опознание любимого человека.

Мне было несложно слегка слукавить с секретаршей, но здесь я чувствовал себя самозванцем, чужаком, вторгшимся в чужое горе. Когда-то я сам был на их месте, когда погиб мой брат, и мне приходилось стучать в двери домов, куда смерть пришла через насилие, но в этой комнате было что-то сакральное. Мне стало не по себе. Я подумал о том, чтобы развернуться и подождать Гонсало Ортиса в коридоре, но вместо этого занял первое же свободное кресло у входа. Меньше всего мне хотелось встречаться взглядом с кем-то, кто в разгар своей боли попытается облегчить мою сочувственной улыбкой. Это было бы все равно что воровство.

Ожидание, казалось, растянулось на час; я слушал приглушенные мольбы, а одна женщина начала громко рыдать. Но на самом деле прошло не более пяти минут, когда меня спасли из этой комнаты скорби. Вошел латиноамериканец лет пятидесяти, смуглый, с усами с проседью, и спросил, я ли мистер Макэвой. Я вскочил с места быстрее, чем успел ответить «да». Я вывел его в коридор, но тут же замялся, поняв, что вести должен он.

— Давайте срежем путь, — сказал он.

Он махнул рукой в сторону, противоположную приемной. Я последовал за ним.

— Вы следователь Ортис? — спросил я.

— Да, это я, — ответил он. — Я подготовил отдельную переговорную.

Я решил подождать, пока мы доберемся до места, прежде чем объяснять, кто я и чего хочу. Ортис провел магнитной картой по замку двери с табличкой «Только для персонала», и мы вошли в патологоанатомическое крыло. Я понял это по запаху, который тут же накрыл меня с головой. Это был запах смерти, перебитый промышленным дезинфицирующим средством, — сладковатый и отчетливо кислый дух, который, я знал, останется в носу еще долго после того, как я покину здание. Это напомнило мне о моем последнем визите сюда. Четыре года назад главный судмедэксперт публично пожаловался на проблемы с санитарией и безопасностью в комплексе, а также на бюджетные проблемы, которые привели к нехватке персонала и сбоям в работе. Он сообщал, что очередь на вскрытие достигала пятидесяти тел за раз, а токсикологические тесты занимали месяцы вместо недель. Это был ход, призванный убедить окружных комиссаров выделить запрошенный бюджет, но в итоге привело лишь к увольнению самого начальника.

Я сомневался, что с тех пор многое изменилось, и подумывал поднять эту тему с Ортисом, чтобы растопить лед, когда признаюсь, что я журналист. Я мог бы упомянуть статьи о недостатках системы, которые я писал для «Бархатного гроба», в надежде, что это убедит его поговорить со мной о случаях атланто-затылочной дислокации.

Но, как выяснилось, мне не пришлось ни представляться журналистом, ни ломать голову над тем, как начать разговор. Лед уже был сломан. Ортис подвел меня к двери с табличкой «Переговорная Б». Он коротко постучал, открыл дверь и жестом пригласил меня войти первым. Войдя, я увидел прямоугольный стол с шестью стульями в центре комнаты. На дальнем конце стола сидели детективы Мэтисон и Сакаи.

Вероятно, я выдал свое удивление, на мгновение замешкавшись, но быстро взял себя в руки и вошел в комнату. Я постарался скрыть растерянность за полуулыбкой.

— Надо же, цвет полиции Лос-Анджелеса, — сказал я.

— Присаживайся, Джек, — отозвался Мэтисон.

Он даже не стал намеренно коверкать мою фамилию. Я воспринял это как знак того, что он, возможно, извлек урок из того трюка с моим арестом. Мое удивление сменилось недоумением. Они следили за мной? Откуда они знали, что я приду в офис коронера?

Я сел прямо напротив Мэтисона, а Ортис занял место рядом со мной. Я поставил рюкзак на пол. Повисла пауза — мы молча смотрели друг на друга. Я решил пойти в атаку и посмотреть, что из этого выйдет.

— Вы, парни, опять пришли меня арестовывать? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответил Мэтисон. — Давай оставим это в прошлом. Давай попробуем помочь друг другу.

— Серьезно? — усмехнулся я. — Это что-то новенькое.

— Это вы разместили пост на сайте «причины смерти»? — вмешался Ортис.

Я кивнул.

— Да, это был я. А вы, я полагаю, тот самый GTO.

— Верно, — подтвердил Ортис.

— Джек, признаю, ты все это связал воедино, — сказал Мэтисон. — Поэтому я думаю, мы можем помочь друг…

— В прошлый раз, когда мы общались, я был подозреваемым в убийстве, — перебил я. — А теперь вы хотите сотрудничать.

— Джек, с тебя сняты подозрения, — сказал Мэтисон. — ДНК чистое.

— Спасибо, что сообщили, — съязвил я.

— Ты и сам знал, — парировал Мэтисон. — Ты знал это с самого начала. Я не думал, что ты ждал моего подтверждения.

— А как насчет этого: вы сказали подруге Кристины Портреро, что я не тот урод, каким вы меня выставили?

— Это первый пункт в моем списке дел, — буркнул Мэтисон.

Я покачал головой.

— Послушайте, мистер Макэвой, — вступил Сакаи, идеально выговаривая мою фамилию. — Мы можем сидеть здесь и препираться из-за прошлых ошибок. Или мы можем работать вместе. Вы получите свою статью, а мы — парня, который убивает людей.

Я посмотрел на Сакаи. Ему явно была отведена роль миротворца