Светлана Алешина - В пекло по собственной воле (сборник) Страница 54

Прощаясь с Сергеем, я поняла, что меня задерживало на этом крохотном клочке российской земли на краю великого океана.

– Что же случилось с той девушкой из деревни айнов, на которой ты едва не женился? – спросила я Евграфова, когда мы стояли с ним у взлетной площадки.

Вертолет уже раскручивал лопасти винта, и времени у нас оставалось совсем немного.

Евграфов посмотрел на меня грустными глазами и сказал просто и доверчиво:

– О-Кари ушла в океан к большой волне…

– Ушла? – не поняла я.

– У айнов есть поверие, что большая волна, цунами, забирает их в царство Большого кита, покровителя их рода, – пояснил Сергей. – Старик-отец не разрешил ей выйти замуж за русского, он давно присмотрел ей жениха из Японии, из деревни на Хоккайдо. Она должна была уехать в Японию. Я хотел просто увезти ее от отца, подать рапорт об отставке и уехать с ней в Россию, но она не смогла нарушить обычаи своего рода. По их традиции, девушка, которая не хочет выходить замуж за мужчину, которого присмотрели ей родители, имеет право отказаться и выйти замуж за Большого кита. О-Кари уплыла в океан и не вернулась. Так у них поступают и старики, которые чувствуют приближение смерти, – они сами уходят в страну Большого кита.

Мы помолчали. Мне ничего не хотелось говорить, просто было грустно, не хотелось улетать с Шикотана.

Сергей посмотрел мне в глаза, положил руки на плечи и сказал:

– Вот и ты от меня уходишь…

Мне стало очень жарко, и глаза сами собой наполнились слезами.

– Сережа, – прошептала я. – Ты…

Я обняла его руками за шею и поцеловала.

– Я буду ждать тебя, Сережа! – крикнула я уже из двери вертолета, в котором сидел Фимка Шаблин и смотрел на нас с нескрываемым изумлением.

Дверь захлопнулась, и вертолет поднялся в небо, оставив Сергея внизу, на Шикотане, вместе с моими надеждами на то, что моя одинокая жизнь будет разрушена этим мужчиной.

Я почему-то была уверена, что он никогда не встретится со мной больше. И от этого было так грустно, что хотелось плакать.

Фимка смотрел на меня такими же грустными сочувствующими глазами и пытался что-то говорить, чтобы меня отвлечь. Но мне не хотелось ничего слушать.

Я уткнулась в Фимкину штормовку, прижала лицо к его руке и по-настоящему горько и свободно заплакала. Фимка гладил меня по голове и говорил тихо:

– Все будет хорошо, Оленька! Все обязательно встанет на свои места!