Честное предупреждение - Майкл Коннелли Страница 55

— Джек, ты здесь?

— Да.

— Почему они думают, что Сорокопут убил не того?

— Потому что жертва не вписывается в профиль. Парень работал в винном магазине и был судим за педофилию. Совсем не тот типаж. Мы здесь просто строим догадки, но версия такая: Сорокопут пытался выманить «RogueVogue» на встречу в торговый центр «Нортридж» и каким-то образом решил, что этот парень — его звали Сэнфорд Толан — и есть RogueVogue. Толан был там один, вероятно, просто сидел и глазел на детей. Сорокопут проследил за ним до парковки, сломал ему шею и сбросил вниз.

— Это ужасно. Думаешь, Сорокопут знает, что ошибся?

— Ты имеешь в виду, понял ли он, что это не тот человек, но все равно убил его? Возможно. Трудно сказать. Сама идея о назначенной встрече — это пока лишь догадка.

— А что насчет ФБР? Есть новости от Рэйчел?

— Звоню ей следующей. Сначала хотел свериться с тобой.

— Хорошо, тогда я возвращаюсь к работе. Держи меня в курсе.

— Договорились.

Прежде чем набрать Рэйчел, я открыл почту, чтобы проверить новые сообщения. Пульс подскочил: я увидел ответ от RogueVogue на письмо, которое отправил ранее.

«Я этого не понимаю. Кто вы? Зачем вы мне это прислали?»

Я проверил время отправки и увидел, что сообщение пришло уже после того, как безжизненное тело Сэнфорда Толана рухнуло с четвертого этажа гаража торгового центра. Это было лишним подтверждением того, что Сорокопут убил не того человека. Сообщение было коротким, простым и, главное, искренним. Никакого признания, никакого подтверждения — просто «расскажите мне больше».

Я обдумывал, как ответить, чтобы не спугнуть его: «Я могу обеспечить вам безопасность…», «Я могу рассказать вашу историю…», «Я могу быть посредником…»

В итоге я решил действовать прямолинейно и выложить все начистоту. Поглядывая каждые несколько секунд на выход, чтобы не пропустить детективов, я составил письмо, которое, как я надеялся, заставит RogueVogue доверить мне свою историю и свою жизнь.

«Я писатель. Я написал книги об убийцах, таких как Поэт и Пугало. Сейчас я пишу о Сорокопуте. Вы в опасности. Он убил Хэммонда и убил человека, которого принял за вас. Я могу вам помочь. Я могу переправить вас в безопасное место и рассказать вашу версию событий. Я знаю, что вы с Хэммондом не имели отношения к убийствам Сорокопута. Вы этого не планировали. Я оставляю свой номер. Позвоните мне, и мы сможем помочь друг другу».

Я перечитал текст дважды, вбил свой номер мобильного внизу и нажал «Отправить». Я надеялся, что RogueVogue прочтет и отреагирует немедленно.

Я еще раз осмотрел парковку и фасад здания коронера, но детективов полиции Лос-Анджелеса нигде не было видно. Я подумал, что они могли припарковаться у медцентра, а сюда пройти через туннель. Возможно, я их упустил. Но я все же решил позвонить Рэйчел, продолжая наблюдение. Она ответила шепотом.

— Джек, ты в порядке?

— Я в норме. Просто проверяю обстановку. Ты уже встретилась с кем-нибудь?

— Да, мы как раз в процессе. Я вышла, чтобы ответить.

— И как?

— Ну, они работают. Ищут другие случаи и пытаются выйти на партнера Хэммонда. Скоро у меня будет информация по этому поводу.

— Возможно, есть похожий случай в Тусоне. Но что важнее прямо сейчас — сегодня здесь, в Лос-Анджелесе, произошло еще одно убийство. Я думал, это партнер Хэммонда, но нет. Похоже на ошибку. Словно Сорокопут принял жертву за партнера Хэммонда.

— Как ты это узнал?

Я вкратце рассказал ей, как проверка сайта причин смертности привела меня в офис коронера. Сказал, что теперь у Бюро появились конкуренты в лице полиции Лос-Анджелеса, которые связывают те же дела, что и команда «FairWarning». Я предложил, чтобы ФБР объединило усилия с полицией, вместо того чтобы вести параллельные расследования.

— Я предложу это, но не рассчитывай на успех, — сказала Рэйчел. — Это никогда не работало гладко, когда я служила здесь, и сомневаюсь, что нравы сильно изменились.

— Что ж, это будет выглядеть не слишком красиво, когда статья выйдет и в ней будет сказано, что ведомства ведут разрозненные расследования, — заметил я.

— Джек, есть еще кое-что.

— Что именно?

— Они не хотят, чтобы ты публиковал материал сейчас.

— Господи, я знал, что до этого дойдет. Можешь передать им, чтобы забыли об этом. Это наша история. Мы принесли ее им как жест доброй воли. Мы публикуем её.

— Они считают — и я согласна, — что будет лучше, если этот парень не узнает, что за ним идут. Если ты выпустишь статью, он, скорее всего, заляжет на дно, и тогда мы его никогда не поймаем.

— «Мы»? Ты теперь снова с ними?

— Ты понимаешь, о чем я. Как только этот тип поймет, что мы у него на хвосте, он исчезнет и сменит почерк.

— А если мы не опубликуем статью и не предупредим общественность об этом парне, он просто продолжит убивать, пока его, может быть, когда-нибудь не поймают.

— Я знаю этот аргумент, но…

— Он убил двоих только сегодня. И он заметал следы. Он, должно быть, уже знает, что что-то происходит, что люди идут по его следу.

— Но не ФБР, Джек.

— Слушай, я поговорю с Майроном и Эмили, но я буду голосовать за публикацию. Мир должен знать, что этот парень на свободе, что́ он делает и как выбирает и выслеживает своих жертв.

— И тебе нужно убедиться, что тебя не опередят конкуренты.

— Слушай, я этого не отрицаю. Я репортер, это моя история, и да, я хочу быть уверен, что выпущу ее первым. Но теперь, когда и ФБР, и полиция в курсе, это лишь вопрос времени, когда какой-нибудь засранец сольет информацию знакомому журналисту ради своей выгоды. Одно это заставляет меня хотеть публикации, но более важная причина — предупредить людей об очень опасной твари, которая разгуливает на свободе.

— Хорошо, Джек, я передам им. Сколько времени у них есть, прежде чем статья выйдет?

Я посмотрел через лобовое стекло и увидел Мэтисона и Сакаи, идущих по тротуару перед парковкой. Я поставил телефон на громкую связь, чтобы сфотографировать их. Майрон любил вставлять фотографии в тело больших статей как визуальные паузы. Главное, чтобы они хоть как-то относились к истории.